– Маш, подожди! Маш, подожди!

Двери лифта захлопываются. Все Серега, доктор Федотов сказал в морг, значит в морг.

***

Совершенно не помню, как доехал до дома. Все время в башке крутились мысли – очень хотелось, чтобы им там в нашей фирме было без меня также плохо, как мне без них. Дома включаю телевизор, все-таки любопытно чего же так народ все-таки напрягло. Надо же скандальную статью про «Ресайнс» обсуждают! Хотя в бумажном виде газета еще не вышла, но интернет уже кипит в предвкушении разоблачений в отношении известного проект – директора. Скинув тапки, кладу ноги прямо на низкий столик:

– Ни хрена себе!

Слышу, как скрежещет ключ в замке и голос Дорохиной:

– Маш, ну чего ты на звонки не отвечаешь, а?

– Не хочу и не отвечаю,

Светка идет ко мне, садится рядом и кивает на бубнящий экран:

– Слушай, ну ты это видела?

– Не видела, а видАла. Причем в гробу и соответственных тапках!

– Слушай, ну это же черный пиар и твой успех!

– Я же сказала, мне по барабану.

– Маш, ну как по барабану?! Я тебя не понимаю. Ты добилась своего, ну чего ты еще хочешь?!

Молча соплю отвернувшись. Я хочу стать Романом Серебровым обратно. Это единственное, чего я хочу, но чувствую, что этого не будет никогда! Дорохина начинает злиться.

– Вот, я сейчас не понимаю. Вот, сейчас, перед кем ты здесь выеживаешься, а? Вот, я уверена, что минут через пять тебе позвонит Федотов и предложит тебе снова работу.

Я что пешка туда – сюда меня двигать? Утром уволил, вечером принял?

– Пусть звонит, я же сказала мне по барабану.

– Как, по барабану?

– Слушай Свет, оставь меня в покое. Ясно? Мне по фигу на всех этих твоих Стужевых,

Федотовых, Побужецких.

– Во-первых, они не мои.

– Да мне плевать, чьи они. Я не хочу никого ни видеть, ни слышать. Меня от них тошнит, понятно тебе? Они мне все противны! Все! Маши Филатовой больше нет - умерла, испарилась, растворилась.

Вырубаю свой мобильник, встаю и ухожу к себе в спальню.

– Маша!

– Не кантовать!

А там меня нагоняет звонок от Пригожина.

– Алле! Ну, что еще?

– Маш, тут без тебя такое… Такое! Побужецкого уволили!

Упс! Сработало! Меня интересуют детали, много деталей!

– Стоп, Серега! А теперь медленно, подробно и в лицах!

– Хорошо, слушай.

Сергей

Как только курьер выкладывает большой пухлый пакет на стол секретарши Насти, та, едва прочитав отправителя, спешит вскрыть конверт, а потом стремглав устремляется в кабинет начальника:

– Николай Петрович!

Федотов даже не поднимает глаз от бумаг:

– У нас что, пожар?

Торопливо подойдя поближе, Настя кладет перед шефом газету на плохой бумаге:

– Хуже!

На первой же странице заголовок «Крысы бегут из публичного дома» и напечатана фотография: сквозь приоткрытую дверную щель видно, как Побужецкий обнимает сзади полураздетую кандидатку в секретари, в одном купальнике, и целует ей шею. Федотов вытаскивает газету и разворачивает ее, просматривая одну страницу за другой, а потом растерянно поднимается:

– Это… Откуда это у тебя?

– Курьер принес.

Петрович недоуменно разводит руками:

– Я не… Не... Этого же не может быть!

Федотов распаляет себя все сильнее и сильнее, наконец, он кивает и вылезает из-за стола:

– Сейчас, будем шкуру снимать!

Выпучив глаза, он хватает со стола газету и, отодвинув в сторону Настю, спешит на выход:

– Ну-ка, уйди.

Спустя три минуты даже из моего кабинета, с закрытой дверью, слышны вопли разошедшегося не на шутку начальника, вызвавшего к себе Пузырева с Мягковой:

– Ну, что марксисты - ленинисты… Сколько вам заплатили за ложные показания?

В ответ слышится что-то невнятное, но приоткрыть дверь не решаюсь – лучше посидеть в подполье.

– Бу-бу-бу…

– Кто мне тут лапшу вешал в два голоса, я вас спрашиваю?

– Бу-бу-бу…

– Это не шум, Петр Константинович, настоящий шум впереди будет. Вот, полюбуйтесь…. Каков текст! «Известный VIP-менеджер и проект – директор Кир Побужецкий уже нашел кому перепродаться из конкурентов «Ресайнса», а напоследок устроил публичный дом в этой теперь малоуважаемой фирме, тиская сотрудниц прямо под носом у директора Федотова»!