– Черт, спички промокли.

– В смысле?

– В кармане были, а куртка дырявая.

– А презерватив где?

Зуб на зуб не попадал. От холода пальцы ног не чувствовались. Я не был уверен, что они всё еще у меня есть. Устал адски, хотел жрать аж тошнило. И не сразу сообразил связь.

– Дома, – ответил честно.

– В смысле дома?

– Зачем он мне на природе?

Я имел в виду, что не собираюсь изменять Юле. Мужики почему–то заржали.

– А зачем он тебе дома? – нахмурился Юлин отец.

Один из его товарищей пояснил:

– Гондоны нужны не только, чтобы пялить баб, сынок. Спички стоило положить в презерватив, дабы не промокли.

Я моргнул. Картинка перед глазами прояснилась.

– А–а–а, вот зачем презерватив, – ответил я.

Мужики заржали еще громче. Все, кроме Виктора Арсеньевича. Он вдруг покраснел сильно.

– А ты для чего его собрался использовать?! – рявкнул он. – Ты что, блть... Ей пятнадцать! Ты решил, я тебе его дал, чтобы ты пялил мою пятнадцатилетнюю дочь?!

– Да расслабься, Вить. Дети сейчас ранние. Пятнадцать, и что? Пойдет в дело твое изделие номер два. Парень сознательный, заботится о контрацепции.

– Ранние?! Моя дочь не ранняя! Она отличница. Она ребенок еще!

В общем, вышло неудобненько. Костер мы всё же разожгли. Шутки про секс сыпались очередями, я едва успевал опускать глаза, краснеть, бледнеть и мечтать провалиться сквозь землю. Потому что таких я не знал. Никогда доселе не слышал. И слушать не собирался.

В ту ночь на природе за много километров от города и трассы я глаз не сомкнул. Думал, Виктор Арсеньевич меня притопит.

Больше на рыбалку приглашений не поступало. Я рассказал Юле, она сначала перепугалась, потом смеялась и заверяла, что папа отойдет. Со временем он вроде бы и правда отошел, но докапывается до меня по каждому поводу. Я в общем тоже не отстаю. Потому что ну сколько можно–то?!

Да, лохонулся. Но в остальном–то вел себя не подкопаться.

Мы вдвоем сидим за столом, пьем чай. Юля умывается, о чем свидетельствует звук льющейся воды из ванной.

Поглядываем друг на друга.

– Как дела? – спрашиваю я. – На рыбалку не собираетесь?

Тот момент мог бы перерасти в шутку и стать поводом для подколок. Но не перерос и не стал. Потому что Виктор Арсеньевич — душнила.

Лицо тестя вытягивается. Я откидываюсь на спинку диванчика.

– А что, хочешь поехать? Неужели перестал бояться меня?

– Да, хочу. Почему нет? В прошлый раз было круто.

– Я подумаю.

– А подумайте.

– Так–то смысл тебя брать, ты нихрена не умеешь. Ни на что не способен. Обуза во всем.

– С той поездки я всему научился, – выпаливаю с энтузиазмом. И улыбаюсь пошире.

Мой пульс частит. Глаза тестя наливаются кровью. Я застываю. Потом открываю рот и произношу:

– И презервативы всегда с собой.

Юля заходит в кухню.

– Пошел нахуй отсюда, – говорит Виктор Арсеньевич.

– Ага, понял, – говорю я, вставая из–за стола и иду к выходу.

Хватаю Юлю за руку и тащу за собой. В коридоре прижимаю к стене и быстро целую в губы. Целую–целую.

Она меня отпихивает, вытирает рот. И цыкает.

– Уймись! Спятил?! Что опять у вас случилось?! – шипит раздраженно. – Почему папа опять ни жив ни мертв?! На две минуты вас оставила.

– Понятия не имею. Рай, я полетел. На телефоне. Завтра увидимся?

– Да.

– Люблю тебя. Люблю до смерти, – выпаливаю ей на ухо. – Сдохну однажды, так сильно люблю. Птичка моя райская.

Юля улыбается и аж светится вся.

Улыбаюсь широко в ответ. Чмокаю ее в нос и выбегаю на лестничную площадку. Сбегаю вниз. Без машины совсем беда–беда. Павел обещал одолжить свою на днях.

На телефон падает сообщение от Захара. Я открываю фотографию, рассматриваю. Аж с шага сбиваюсь.

«Вау. Сука. Красивая какая», – пишу.

«Малышка огонь. На завтра назначаю свидание?»

Меня же Юля будет ждать. Нужна тачка. Нужна–нужна. Иначе я ничего не успею.

«Давай на поздний вечер».

Глава 11

Спросонья телефон нащупываю, смотрю на время — два часа ночи. Новых сообщений нет.

Откидываюсь на подушки и прислушиваюсь к ощущениям. Вдох–выдох. Да, чувствую себя значительно лучше. Даже не верится, что каких–то двенадцать часов назад помирала, свернувшись калачиком. Едва слезы в глазах сдерживала.