Я качаю головой и возвращаюсь к себе в комнату. Забираюсь под одеяло и подтягиваю колени к груди.

Жить с Матвеем. По–взрослому. Только он и я. Вдвоем.

Собрать вещи и переехать к нему.

Заниматься бытом, где–то брать деньги на еду и вещи.

Я крепко–крепко зажмуриваюсь, отрицательно качаю головой. А потом проваливаюсь в сон.

В понедельник чувствую себя бодрой и энергичной. Удивительные перемены, не поддающиеся объяснению, и тем не менее именно так всё и происходит: на целый день раз в месяц выкидывает из жизни, а потом состояние нормализуется. Энергия затапливает, сил столько, что кажется, землю с орбиты сдвину!

Вприпрыжку несусь на учебу, занимаюсь в полную силу. После лент мы с Любой посещаем художественную школу. Особого таланта к живописи и рисованию у меня нет, он есть у Любаши. Вот кто супер умничка! На ее картины залюбуешься. Я же хожу больше за компанию. А еще мне нравится атмосфера.

Матвей несколько раз спрашивает, где я и смогу ли его подождать: Дома значительно задерживаются после учебы. А потом у него дела. С Захаром, разумеется.

В итоге мы решаем пропустить встречу, чему я, если начистоту, после подслушанного ночью разговора, в глубине души рада.

Хочется взять паузу и побыть наедине со своими мыслями, которые никак не могут оставить в покое. Даже Люба замечает, что в облаках летаю.

– Если бы в облаках, Любаш, – вздыхаю я.

Вторник пролетает на одном дыхании! После учебы мы с Любой заглядываем в общежитие к подругам, где несколько часов едим торт и болтаем обо всем на свете. После чего едем на танцы, где я стараюсь изо всех сил.

Не хочется отставать, потому в голове любовная–любовь. Не хочется быть хуже всех.

Я выкладываюсь на все сто процентов!

А потом, в самом конце занятия, остаюсь на растяжку. Любе быстро надоедает ждать и она уходит в раздевалку. Я же упражняюсь у шведской стенки. А потом, в какой–то момент поднимаю глаза и замираю. На долю секунды сердце сжимается сильно–сильно. Будто кто–то обхватил ежовой рукавицей и стиснул, чтобы бросить через мгновение. Чтобы оно вскачь пустилось с бешеной скоростью...

Матвей.

Я не ожидала его увидеть. Он не предупреждал, что приедет. Я не писала, что буду на танцах.

Матвей идет от мужской раздевалки в мою сторону. Босиком. В шортах и футболке.

– Ты опоздал, – говорю я, резко обернувшись. – Занятие закончилось.

Он уже рядом. Возвышается надо мной. И правда большой, высокий. Я начинала встречаться с тощим среднестатистическим мальчишкой. Сейчас Дом значительно выше и крупнее не только меня, но и моего отца.

Всё никак не привыкну.

– Неа, – говорит Матвей, чуть склонив голову на бок. Он берет меня за ркуи. – Сегодня всё только начинается.

Глава 12

– А где Захар? – спрашиваю я, дерзко взглянув ему в глаза.

Матвей кладет мою ладонь себе на шею. Вторую сжимает. Обнимает за талию и делает шаг в сторону. Потом еще один и еще. Я сначала не понимаю, что происходит, а затем... понимаю и улыбаюсь! Он начинает вести в вальсе. Я легко подчиняюсь и успеваю под внутренний счет. Мы много–много раз танцевали вместе.

– Мне ревновать? – чуть хмурится. – К этому конопатому придурку?

– Да! – выдаю я, невольно рассмеявшись. С него станется выбирать себе друзей пострашнее, чтобы я на них не заглядывалась.

Качает головой. Недоволен, не нравится провокация.

– Выдра, – обзывает. – Вот что ты меня бесишь? Специально ведь. Где твоя боевая обойма? Как ее выбросить?

Я откидываю голову и смеюсь громко, а Матвей ускоряет шаг.

В зале никого нет, даже тренер ушла, выключив за собой яркий свет. Мы вдвоем в полумраке. Порхаем по периметру. Голоса из раздевалки становятся тише, потом совсем пропадают. А мы с Матвеем кружимся. Кружимся!

Матвей обнимает крепче и ведет так, что дух захватывает. Быстро, четко, страстно. А ведь он не хотел танцевать ни в какую! «Спорт для умственно отсталых» – взялось именно отсюда, да–да. Потом увидел меня на школьной линейке, выступающую с другим партнером, и согласился. Не получалось сначала. Но сумел. Неидеально, конечно. Он никогда особенно не старался в этом деле, но брал какой–то жадной страстью. А еще он танцевал только со мной. Если я болела или была занята, он не ходил на секцию. Что неимоверно льстило.

Матвей резко останавливается и рывком к себе притягивает. Растерявшись, я обнимаю его за шею. Жадно вдыхаю запах его туалетной воды и кожи. Легонько царапаю ногтями кожу.

Он смотрит на меня в упор, а я глаза опускаю. Не выдерживаю. Он касается ладонью моей щеки, губ, сильнее разгоняя пульс, который из–за быстрого танца и так не в норме. Мы оба с ним не в норме, это определенно точно.

В следующую секунду Матвей наклоняется и целует.

И едва он меня касается, едва я чувствую его губы на своих, внутри что–то ломается. Стена? Баррикада? Гордость, здравый смысл, чувство собственного достоинства... выпрыгивают из заточения и трусливо разбегаются в стороны, бросая меня на произвол судьбы!