— Марика, ты неисправимая авантюристка. Лично я не хочу вызвать на свою голову гнев Арио, — я поднялась и отряхнула платье. — А потом до нашей свадьбы с Ларенцом еще несколько месяцев, поэтому мне кажется, что ты все выдумываешь.

— Я слышала все своими ушами, — подружка явно обиделась. — Твоя мама сама сказала, надо прикупить подарок к твоему совершеннолетию, и несколько отрезов к свадебному платью.

— Марика, — покачала я головой, — ты явно все перепутала…

И решительно направилась к дому, с намерением все выяснить. До моего совершеннолетия действительно оставалось всего несколько месяцев, но мама пообещала мне, что обряд бракосочетания будет ровно через год. Я не могла поверить, что она меня обманула.

Залетев в дом, сбросила обувь на входе и громко закричала:

— Мама!

— Розалия, мы здесь, — она практически тут же отозвалась с кухни. Я направилась туда и еще издалека услышала противный голос Грины, матери Ларенца. «Неужели, Марика права?», — я вошла и поздоровалась:

— Здравствуйте.

— Да прибудет в тебе сила, — поприветствовала меня Грина, и довольно цокнула. — Ох, Каролина, и красавица у тебя дочь. Она с моим сыном будут самой красивой парой в клане. Представляешь, каких внуков они нам подарят.

Я побледнела и схватилась рукой за деревянный стол, едва не упав, а Грина продолжала:

— Вот, согласись, Арио абсолютно прав. Зачем откладывать свадьбу еще на год?

— Согласна, — тихо вздохнула мама, стараясь не смотреть в мою сторону.

Мне показалось, что меня ударили под-дых. Сердце в груди тревожно затрепыхалось, и к горлу подкатил горький комок.

— Розалия, — абсолютно не замечая моего состояния, Грина продолжила. — Мы с твоей мамой подумали, что для свадебного платья возьмём черный атлас. Что скажешь? Конечно, это дороговато, но ведь и мы не бедствуем. Ты будешь самой красивой невестой в клане. Прическу украсим черными жемчужинами. Старая Брунгильда, твоя жадная бабка, пообещала к свадьбе подарить тебе целый набор. Представляешь! Так что скажешь?

Я молча кивнула, пытаясь сдержать рвущиеся рыдания.

— Каролина, что ты думаешь насчет букета? Черные или белые лилии?

Мама посмотрела на меня и наши взгляды встретились. В ее глазах я увидела гамму эмоции: вину, сочувствие и какую-то обреченность. Я честно пыталась понять, почему она так поступает со мной и не находила ответа. Горечь предательства заполнила мою душу, и я впервые поняла, что все и всегда будет так, как решит Арио. Моя мама играет лишь номинальную роль, и соглашается со всем, что прикажет ей брат.

— Извините, пойду к себе, — прошептала я, не замечая, как по щеке скатилась слезинка.

— Вот молодежь пошла, ничего ей неинтересно. А ведь ее свадьбу обсуждаем, — Грина укоризненно покачала головой и, подцепив толстыми пальцами песочную печенюшку, отправила ее в рот.

— Просто Розалия уважает нас и понимает, что нашему опыту можно доверять. Ведь мы лучше знаем, как сделать торжество незабываемым…

Что ответила Грина, я не расслышала, потому что убежала в свою комнату. Упав на кровать, дала волю слезам, оплакивая неудавшуюся жизнь. Было безумно обидно, а еще я абсолютно не понимала, почему мама так ведет себя. Она фактически обрекает меня быть несчастной, неужели она этого не осознает?

— Доченька, — раздался тихий голос мамы, а потом я почувствовала, как кровать прогнулась. — Милая, давай поговорим.

Я сильнее зарылась лицом в подушку, пытаясь спрятаться от всего мира.

— Родная, — мама осторожно погладила меня по голове. — Милая, не плачь.

Резко посмотрев на нее, села и, смахнув слезы, с горечью спросила:

— Почему ты так поступаешь?

— Я не могу иначе…

— Не можешь? Или не хочешь? Мама, разве ты не понимаешь, — мои глаза наполнились слезами. — Я не хочу замуж за Ларенца. Я не люблю его.

— Милая, любовь — это непозволительная роскошь… Арио нельзя отказать, пойми это. Ты будешь обеспечена, твои дети ни в чем не будут нуждаться, и поверь, со временем ты поймешь, что все сделала правильно.

— Если папа был жив, я уверена, он бы нашел слова для отказа, — расплакалась в ответ. — Почему ни тебя, ни дядю не интересует мое мнение?! Вы все решили за меня, и даже обещанного года «свободы» лишили… Ненавижу!

— Розалия, — мама ахнула, а я легла и отвернулась к стене, давая понять, что разговор закончен. Какое-то время в комнате стояла тишина, а потом раздалось тихое. — Мы уезжаем на рассвете, и вернемся не раньше, чем через два дня.

Я ничего не ответила. Тихий стук двери подсказал, что я осталась в комнате одна. Сев на кровати, вытерла слезы и прошептала: «Если судьбы не избежать, то перед свадьбой я сделаю то, что всегда хотела, и никто мне не указ».

Накинув платок на плечи, потихоньку выскользнула из комнаты. Мама гремела посудой на кухне. Быстро обувшись, бросилась к Марике.

Подруга сидела на крылечке дома, щелкая семечки из большого желтого подсолнуха.

— Рози? — удивилась она.

— Завтра на рассвете, как только Арио уедет на ярмарку, жду тебя дома. Родителям скажи, что мы отправляемся в лес набрать лечебных травок для приготовления особого крема к моей свадьбе, и что ночевать мы останемся у старой Клары за болотом. Вернемся через пару дней, — тихо шепнула я. — Все поняла?