Лямпе моя Эрмелина. Не омрачайте их радость…»

Бэллин в ответ говорит ему: «Слышал я крики. В чем дело?

Лямпе, я слышал, кричал: «На помощь, Бэллин, на помощь!»

Что вы с ним сделали там?» А Рейнеке хитрый ответил:

«Слушайте, милый! Как только с женой о своем пилигримстве

Речь я завел, так бедняжка в отчаянье полное впала.

Смертный объял ее страх — и она потеряла сознанье.

Лямпе, увидевший это, перепугался и крикнул

В ужасе: «Бэллин! Спасите! Бэллин, Бэллин, скорее!

Тетушке нехорошо, боюсь, что она не очнется!»

«Помнится, — Бэллин сказал, — что слишком страшно кричал он»,

«Что вы! Он ни волоска не лишился, — поклялся обманщик, —

Пусть вместо Лямпе меня постигнет любое несчастье!

Знаете ли, — продолжал он, — вчера государь поручил мне,

Из дому несколько писем ему написать непременно,

В них изложив свои мысли по ряду важнейших вопросов.

Вы б не доставили их, дорогой мой? Они ведь готовы.

Много идей в них есть интересных и дельных советов.

Не беспокойтесь о Лямпе, — я слышал, как радостно с теткой

Оба они предавались воспоминаньям о прошлом.

Как заболтались! И не остановишь! Едят, попивают,

Счастливы видеть друг друга. Тем временем письма строчил я».

«Милый мой Рейнгарт, — сказал ему Бзллин, — придется вам письма

Тщательно упаковать. Как спрятать их? Сумки-то нету?

Если печать я сломаю, по голове не погладят».

«Это, — заметил Рейнеке, — можно устроить. Котомка,

Сшитая мне из шкуры медведя, как раз пригодится:

Очень плотна и прочна, — в нее уложу я пакеты.

Знаю, за это король наградит вас особенно щедро.

Примет с большим уваженьем и всячески вас обласкает».

Бэллин-баран и поверил всему, а мошенник немедля

В дом побежал, и котомку схватил, и впихнул торопливо

Голову зайца в нее, соображая при этом,

Как завязать ему сумку, чтобы не вскрыл ее Бэллин.

Из дому выйдя, сказал он барану: «Повесьте-ка сумку,

Милый племянник, на шею себе и не вздумайте только

В письма заглядывать: будет опасно сие любопытство.

Я запечатал их очень старательно — так и доставьте.

Сумку вскрывать не пытайтесь! Ее завязал я особым,

Сложным узлом — как обычно, когда я пишу государю

Что-нибудь важное. Если король убедится, что так же

Стянуты будут ремни, — вы заслужите милость, награду

Можете вы получить от него, как гонец безупречный.

Да, если б вы, лицезрев короля, предположим, хотели

Выиграть больше во мненье его, намекните, что сами

Подали мне совет написать эти письма и даже

Автору их помогали. И честь вам и выгода будет …»

Бэллин от радости, словно безумный, запрыгал на месте,

Так подскочил он и сяк и в бараньем восторге заблеял:

«Дядюшка Рейнеке-сударь, я в вашей любви убедился, —

Хочется вам меня выдвинуть: между придворного знатью

Буду теперь я прославлен тем, что столь мудрые мысли

Я в столь изысканных, тонких словах излагаю. Конечно,

Так я писать не умею, но пусть они этому верят.

Я глубоко вам признателен! Как оно вышло удачно,

Что проводил вас до самого дома я. Все же скажите,

Лямпе не мог бы сейчас же отправиться вместе со мною?»

«Это, — хитрец отвечает, — поймите, пока невозможно.

Вы потихоньку ступайте, а он вас нагонит, как только

Я кое-что поручу ему лично, конфиденциально».

«Ну, и бог с вами, — сказал ему Бэллин, — а я отправляюсь».

Тут он пошел, зашагал — при дворе появился он в полдень.

Только увидел барана король и котомку заметил,

Сразу спросил он: «Откуда вы, Бэллин? А где же остался

Рейнеке? Вы принесли его сумку — что это значит?!»

Бэллин ответил: «О ваше величество, он поручил мне

Два письма вам доставить. Мы сообща сочиняли

Оба послания. Тонкое в них вы найдете решенье

Важных задач. Между прочим, идеи подсказаны мною.

Письма — в котомке. Рейнеке лично завязывал узел».