— Да так, просто о вас много говорили, что вы там… ну, дружили. По-особенному.

— Как вы с Джул?

У Шэйна дёрнулся уголок рта.

Что, умник?

1:1?

— Как называется, когда знаешь, что не можешь быть с человеком, но всё равно изводишь себя мыслями о нём? — не растерялся парень и вдруг сказал то, чего уж точно не должен был.

Сильно.

Я так не могла.

Мои чувства были зарыты очень глубоко.

— Да-а… — протянула Рита, удивлённо глядя на свой стакан, — тут нужно что-то покрепче кофе.

— Так ты не видела Ника? — всё-таки прогнул свою линию Шэйн.

— Мы не общаемся.

— А Эван..?

— Мы не общаемся.

— Понятно. А что насчёт твоего друга? Ну, этого, из-за которого всё…

— Я не знаю, где он. Его забрали.

Шэйн немного виновато посмотрел мне в глаза.

— Ты не общаешься вообще ни с кем?

— Ты только что познакомился с двумя моими подругами.

— Я имею ввиду, ни с кем из «наших».

— Нет.

— Ну, тогда огорошу тебя новостями. Эван после того случая всё-таки возвращается в Акамар.

Сердце грохнулось в пятки.

— В смысле? — застыла потрясённо.

— Он будет директором Юргесовского филиала у нас, в Акамаре.

Я почувствовала, как слабеет всё тело, мозг потихоньку отключается, слух воспринимает все звуки так, словно мне заехали по голове чем-то тяжёлым. Кое-как смогла расслышать восклицание Шэйна:

— Слушайте, мне для блога нужна живая фотка. Вы не против?

Он положил видеофон на середину стола, нажал на голограмму, выползло светящееся окно и сфотографировало: моё растерянное лицо, улыбающегося Шэйна, двух удивлённых подруг и пустое место там, где должен был стоять ещё один парень. Но, видимо, он почувствовал себя лишним и ушёл задолго до того, как мы это заметили.

— Дерьмо какое-то, а не кофе, — заключила Рита.

Мы закрыли последнюю зимнюю сессию, и вышли на финишную прямую. Финальные месяцы обучения отводились на преддипломную практику и дописание научной работы. К нам всё ближе подбиралась весна. На улице витал плотный песчаный воздух, днём стояла сухая удушливая жара, ночью пустыня остывала и приносила с собой знойный мороз. Весна — моё самое нелюбимое время года. Зимой дешёвым защитным спреем хотя бы раз в день опрыскиваешься, весной приходится уже два раза в день, а летом так вообще. Кожу всё равно не спасает.

В целом, ничего не спасает.

Я забрала документы о преддипломной практике, завод выдал какой-то крошечный аванс — и это было больше, чем предлагал «Берлингер» в начале стажировки, но меньше, чем «Берлингер» давал в конце.

Мне, конечно, не хотелось сравнивать, но что я могла с собой поделать?

Я вспоминала. Много думала. Много рыдала. Много злилась. Много работала в этот учебный год, чтобы боль притупилась.

Мелкие деньги с заводской стажировки хотела потратить на еду — побаловать себя чем-нибудь вкусненьким, но мерное покачивание в вагоне поезда натолкнуло на мысль, что лучше купить что-то более долговечное. Я вышла на розовой ветке и неспешно побрела в сторону самого большого торгового центра, что только мог вместить в себя Акамар.

Здание было змеевидным — вытянутым и неровным по высоте. В нём кучковались разные магазины и кафешки, все они были соединены общим коридором, но при этом у каждого из заведений был свой вход с улицы. Я никак не могла выбрать, что именно хочу — одежду или бижутерию, поэтому глупо рассматривала витрины… вернее, голограммы с товарами, ведь все витрины были тонированы, защищаясь от солнца, и шла, шла, шла… И дошла до конца ветки, как раз туда, где крайние кафешки смыкались с домами оранжевой ветки.

И застыла. Напротив того самого кафе. Вспомнила свою озадаченность, когда Эван в первый раз потащил меня в поезд, мы проехали две ветки, чтобы оказаться тут. Уверена, он тогда выбрал ближайшее кафе, лишь бы спастись от жары и без лишних ушей объявить мне, что я участвую в битве стажёров. Кто ж знал, что это кафе станет… станет нашим местом, как бы пафосно это ни звучало.

Последний раз он сидел тут рядом со мной, обнимал, а я злилась, вырывалась, вылезала через стол. Ну и воспоминания, конечно. Ещё был латте. И писк оплаченного заказа. Эван никогда не позволял мне тратить свои деньги, всегда брал ответственность сразу за двоих.

Редкое качество. Очень ценное.

Которое он теперь демонстрировал… другой.

Сперва я не поверила, — всё-таки стёкла тонированы, можно случайно обознаться, — решила аккуратно проникнуть внутрь, смешаться с толпой и рассмотреть внимательнее. Это был он. Сидел в углу, а рядом с ним — та самая девушка, фельдшер, что помогала раненым во время теракта и подсказала, где найти пустынных байкеров. Что ж, я не ошиблась, когда заметила, что он ей нравится.

Но не думала, что она нравится ему тоже. А может, и не просто нравится? Может, он её любит? Они сидели близко, он закинул локоть на спинку дивана, она прижалась к мужской груди светловолосой головой. Что-то рассказывала и улыбалась, он задумчиво смотрел в окно.