— Супер сидит, говорю же. — Дима мягко целует меня в губы и заглядывает в глаза, следя за реакцией. — Точно будешь самая красивая.

Переплетя наши пальцы, я с довольной улыбкой тяну его вперед. Несмотря на тяжелые ночные смены, всю неделю пребываю в отличном настроении. Та застарелая рана в груди, вскрывшаяся с появлением Адиля, перестала так сильно ныть, и мне наконец удалось обрести подобие умиротворения. Хотя это и не умиротворение даже. Скорее, отсутствие нервозности и фантомного[N1] беспокойства.

— А подарок Сене кто должен был привезти? Роберт? Вы же вроде акустику собирались дарить?

— Да, — подтверждает Дима и, отпустив мою ладонь, салютует Андрею, выходящему из туалетной комнаты.

Я ограничиваюсь вежливым кивком. Пусть в нашу последнюю встречу я и была с ним резка, все сказанное было чистой правдой. Для человека, который безбедным существованием обязан исключительно своей матери, Андрей слишком снисходительно разглагольствует о чужих достижениях.

— Надеюсь, сегодня вы помиритесь. — Дима снова берет меня за руку и слегка сжимает. — Из-за ерунды же вспылили.

Я тут же хочу огрызнуться, заметив, что тема классового неравенства — вещь отнюдь не ерундовая, но вовремя себя останавливаю. Всю неделю мы с Димой прожили без единой ссоры, и день рождения общего друга не самое удачное время, чтобы нарушать идиллию.

— Разберемся, — говорю я и, завидев именинника, натягиваю на лицо улыбку.

Ухмыляющийся Сеня, держа под мышкой коробку с изображением автомобильных динамиков, идет нам навстречу.

— От души, бро! — Он пожимает руку Диме и быстро касается щекой моего лица, имитируя поцелуй. — Спасибо за подарок. Решил сразу в машину отнести, чтобы, как в прошлую днюху, половину подарков не проебать.

— Ты давай уж не проеби, — весело посмеивается Дима. — Они дорогие. Артур лично выбирал.

— Ага, Робсон сказал. Я уже на установку записался.

— Куда? Мне саб в «Данлопе» ставили. Толковые пацаны.

Решив не мешать парням обсуждать неинтересные мне темы, ищу глазами Ксюшу и, когда нахожу, тереблю Диму за руку.

— Вы разговаривайте, а я пойду к девчонкам, ладно?

Увлеченный разговором, он не глядя гладит меня по плечу.

— Иди, зай. Скоро подойду.

Ксюша и Аня тоже успели меня заметить и теперь с улыбками обмахиваются руками, делая вид, что им внезапно стало жарко. Мол, ох, как же ты горяча, Даш.

— Ну хватит, хватит, — шутливо ворчу я, по очереди целуя их в щеки. — Вы тоже ничего такие красотки.

Меньше чем через минуту в руках оказывается бокал с шампанским, и мы с девчонками, чокнувшись, пьем за встречу и здоровье именинника. Праздник быстро набирает обороты.

— А ты Сене, как обычно, туалетную воду подарила? — со смехом спрашиваю я у Ксюши.

Она с наигранным пафосом передергивает плечами.

— Слушай, ну а кто, если не я?

На последнем курсе у нее и Арсения, знавших друг друга еще со школы, случился роман. Спустя полгода они полюбовно расстались, но обязанность выбора его парфюма плотно закрепилась за Ксюшей. Ребята — редкий пример того, что и после разрыва можно остаться друзьями. Не уверена, что мне такое под силу.

— Роберт как сквозь землю провалился, — недовольно фыркает Аня, оглядывая зал. — Наверное, акустику с парнями опять обсуждает. Я уже мечтаю, когда мы наконец одни уедем отдыхать. Вот у тебя Димас совсем другой, Даш. Цени. Он к тебе и дому привязан. У Робсона друзья на первом месте, а уже потом я. Думаете, дом этот он для нас снимал? — Она раздраженно закатывает глаза. — Ага, как бы не так. Это чтобы к нему в любое время друзья могли приезжать.

— Ань, он тебя очень любит, — успокаиваю я, хотя и не могу не признать, что в чем-то она права.

Роберт почти каждый вечер видится с кем-то из ребят, при этом оставляя Аню сидеть дома. Меня бы такое сильно угнетало.

— Любит, да. Но друзей своих любит больше.

Аня подносит бокал ко рту, и в этот момент ее взгляд неуловимо меняется, фокусируясь на точке за моей спиной. Невидимая рука заставляет меня обернуться, чтобы выяснить, куда Аня смотрит, и сердце моментально пропускает удар, а затем, напротив, начинает стучать быстрее.

Адиль. В черной толстовке с узнаваемым принтом дорогого бренда и в темных джинсах. Пожимает руку Андрею, глядя сквозь него, то же самое проделывает еще с парой гостей, несмотря на то что они о чем-то спрашивают и даже улыбаются. Его отстраненная манера общения всегда завораживала, хотя я пыталась ее критиковать. «Неужели нельзя быть поприветливее? Здороваешься с таким лицом, будто тебе на всех наплевать». «Может быть, так и есть», — то ли в шутку, то ли всерьез отвечал Адиль.

Для той, что считала своей обязанностью в любой ситуации поддерживать беседу, подобное отношение было предметом восхищения и огромной зависти.

Закончив череду рукопожатий, Адиль обводит глазами наполненный зал и останавливается на мне. Внутри что-то екает и натягивается от волнения. А вдруг?.. Вдруг, несмотря на недавнее потепление, он снова посмотрит на меня как на безвкусный предмет интерьера? Это будет обидно. Да, по-человечески обидно, потому что в свете последних событий я такого не заслужила. Выходит, при определенных обстоятельствах Адиль может вести себя по-разному: в квартире своей матери пить со мной чай и быть почти милым, а на людях…