Адиль меряет меня взглядом с ног до головы и, вернувшись к лицу, кивает в знак приветствия. Напряжение моментально отпускает: плечи перестают быть деревянными и расслабляется спина. Все-таки сколько ненужных мыслей может промелькнуть в голове за какую-то секунду.

Я улыбаюсь Адилю уголками губ, беззвучно выговариваю «привет» и отворачиваюсь. Потому что Аня и Ксюша наверняка наблюдают. Ни к чему давать им пищу для размышлений.

— Посмотри на нее, — не задерживается с комментарием Аня, с иронией глядя на меня. — Гаденыш ее бросил и пропал на семь лет, а она ему улыбается.

Ксюша, к счастью, предпочитает отмолчаться, хотя знаю: ей есть что добавить. Именно поэтому я и называюее своей лучшей подругой. Наедине Ксюша может меня линчевать, но в присутствии третьих лиц всегда выбирает мою сторону.

— А вот и Роберт с ребятами, — кивает она в дальний угол зала, с успехом выводя меня из-под Аниного словесного обстрела. — Пойдемте? Пришло время говорить тосты.

— За именинника! — громко объявляет Роберт, который в нашей компании по традиции первым говорит тосты. — Рад быть твоим другом, брат Арсений. Спасибо, что пригласил. Четырнадцать лет подряд присутствую на твоих днях рождения и рассчитываю, что так все и будет продолжаться. Ну и счастья, здоровья, процветания, конечно. Еще хочу пожелать, чтобы в следующем году ты нас всех вывез куда-нибудь на Ибицу…

— И обязательно за свой счет! — весело вставляет Артур, отчего стол моментально взрывается смехом.

— Так я это и имел в виду.

Улыбающийся Сеня с бокалом виски обходит всех, чтобы чокнуться. Мне подмигивает, Ксюшу треплет по волосам, заставляя гримасничать, Робсона крепко обнимает… Адиля хлопает по плечу. Роберт не соврал, что Адиль не пьет алкоголь — в его руках стакан с соком.

Я слишком увлекаюсь наблюдением, и наши взгляды встречаются во второй раз за вечер. Вздрогнув, хочу по инерции отвести свой, но потом беру себя в руки и приветливо улыбаюсь. Все-таки наша последняя встреча многое изменила — это очевидно. Стеклянного колпака между нами по-прежнему нет.

— Зай, я выйду с Робсоном на улицу. — Рука Димы, опустившаяся мне на колено, заставляет резко повернуться. — Обсудить кое-что нужно.

Я машинально киваю и глажу его ладонь, ощущая призрачный укол вины за то, что, сидя рядом, переглядывалась с Адилем. Это зря, За вечер я неоднократно встречалась глазами с Робертом и даже в шутку послала ему воздушный поцелуй. Невелика разница.

— А здесь разве нельзя поговорить? — спохватываюсь, когда Дима поднимается.

Вместо ответа он лезет в карман и демонстрирует пачку с сигариллами, которые ему привезли в подарок из Испании.

Я хмурюсь:

— И по какому это поводу? Ты же не куришь.

— Да ладно, зай. В честь Сениной днюхи выкурю парочку с пацанами.

— Где одна, там и две, — не сдаюсь я. — Для чего снова начинать? Знаешь же, что я терпеть не могу табачный запах.

Дима гладит меня по плечу и, наклонившись, успокаивающе целует в висок.

— Я потом жвачку пожую. Не дуйся.

Чувствую, что снова завожусь. Все, что касается зависимостей, неизменно вызывает во мне бурную аллергическую реакцию. Из-за отца, конечно. Детство повредило мои нервы.

— Надеюсь, эту пачку я больше никогда не увижу, — буркаю, давя в себе порыв продолжить ссору.

— Не помню, что ты была против, когда он курил.

До того как успеваю как-то среагировать на этот неожиданный выпад, Дима отворачивается и уходит. Я провожаю его взглядом в немом бессилии. При чем здесь Адиль? Это давно было. Тогда я на многие вещи смотрела по-другому. Дурочкой была.

— Даш, танцевать пойдем? — окликает Аня и кивком указывает на свободное пространство рядом с диджейским пультом. — Музыка прикольная.

Глаза случайно цепляются за Адиля. Будто почувствовав, он отрывает взгляд от телефона и смотрит на меня. Наверное, это и становится решающим доводом, чтобы залпом опустошить фужер и подняться. Не знаю, как себя вести. Роберт и Дима, сидевшие рядом, ушли, и теперь я чувствую себя до странности беззащитной.

Аня, прильнув к диджейскому пульту, задирает голову и весело выкрикивает:

— Что за трек, Вадик? Телефона с собой нет, чтобы зашазамить.

Парень, стоящий там, с улыбкой наклоняется и говорит ей название композиции. Я не удивляюсь. У Ани и Роберта в любых местах находятся знакомые.

— Няша он такой, не могу, — заговорщически выдыхает она мне в ухо. — Не было бы у меня Робсона… — Иуже громче: — Может, Ксюху с ним познакомить? А то она от скуки скоро опять с Сеней сойдется.

— Она взрослая девочка, разберется, — сдержанно отвечаю я, не желая примерять наряд феи-крестной.

К тому же у диджея, которому исполнилось от силы двадцать три, с Ксюшей нет ни единого шанса. Она предпочитает интеллектуалов постарше.

— А я все равно их познакомлю, — не унимается Аня и игриво толкает меня бедром, чем вызывает одобрительную реакцию паренька.