Взгляд его матери впивается в точку за моей спиной, в глазах снова зреет тревога.

— Он сейчас вернется, апа. — Я успокаивающе поглаживаю ее по руке. — В этот раз правда очень быстро.

И следом тихо бормочу себе под нос:

— Надеюсь, ты отлучился не на полчаса. Не хотелось бы снова торчать на улице.

Адиль возвращается минут через семь с пакетом спиртовых салфеток, банкой хлоргексидина и несколькими упаковками пластырей.

— Пластырь от натоптышей, пожалуй, исключим, — иронизирую я, выбирая максимально подходящий по размеру. — Рану я промыла и осмотрела. Она, к счастью, не глубокая, так что ехать в больницу и зашивать не нужно.

Я наконец решаюсь посмотреть ему в глаза:

— Сейчас заклею рану, а ты, если сможешь, купи потом один пленкообразующий препарат. Я тебе название напишу. Он обеззараживает и помогает ускорить заживление. Только рану нужно спиртом обрабатывать…

Сердце молотит как сумасшедшее. Стеклянного колпака между нами больше нет. Адиль не смотрит сквозь меня — в эти минуты я для него на сто процентов живой человек.

— Напиши. — Его взгляд соскальзывает мне на ключицу и возвращается к глазам. — Сейчас бумагу и ручку принесу.

Немного дрожат руки, когда я, высвободив полоску пластыря, заклеиваю рану на лбу его матери. Плохой из меня врач. Хороший умеет выключать эмоции.

— Тебе Роберт передал контакты сиделки и невролога? — спрашиваю я, пока, опустив взгляд, нарезаю пирог. Почему-то страшно встречаться с Адилем глазами. Наверное, потому что чувствую, как он на меня смотрит.

— Передал. На следующую пятницу назначили консультацию.

Можно еще потянуть время: отвернуться, чтобы сполоснуть руки, стряхнуть крошки с разделочной доски, разлить по чашкам чай. Но такой бесперебойный набор действий будет выглядеть уж совсем жалко.

Отложив нож, я сосредоточенно выкладываю творожник в тарелку и затем решаюсь: поднимаю глаза, разыгрывая полную невозмутимость.

— А сиделка?

Кажется, Адиль все это время не переставал на меня смотреть, потому что наши взгляды тут же встречаются.

— Она может только три дня в неделю. Мне это не подходит.

Прикусив губу, я киваю. Да, такое правда не подходит. Его матери нужен ежедневный присмотр.

— Я поспрашиваю еще. Может быть, найдется сменщица.

— Нет. Слишком много незнакомых людей, к которым ей придется привыкать.

— Тогда, может быть …

— Не нужно, — перебивает Адиль, на корню пресекая мое намерение. — Я сам.

— Как скажешь, — тихо бормочу я, отчего-то расстроившись, что он так безапелляционно отверг мою помощь. Мне было не сложно. Даже в радость.

Поэтому отворачиваюсь, принимаясь увлеченно разливать чай. Стеклянного колпака между нами по-прежнему нет, а значит, Адилю не составит труда считать мое состояние и неправильно его истолковать. Он и так убежден, что я на нем зациклена, и его самоуверенность ни к чему подкреплять.

— Наверное, нужно позвать твою маму. Пирог свежий.

Даже не видя, представляю, как Адиль отрывается от стены и, бросив финальный взгляд на мою спину, выходит из кухни. Полчаса, проведенные бок о бок, синхронизируют меня с ним подобно блютус. Хотя, возможно, я все себе выдумала, и он до сих пор стоит на месте.

Повинуясь порыву, оборачиваюсь, чтобы проверить. На кухне его нет. Впрочем, Адиль возвращается почти сразу, а его голос звучит на два тона ниже:

— Она уснула. Наверное, успокоительные подействовали.

Моя рука, опускающая чашку на стол, непроизвольно дергается. И что теперь? Мне нужно уходить прямо сейчас или?.. Остаться и как ни в чем не бывало пить чай, делая вид, что для нас находиться наедине друг с другом — в порядке вещей?

— Ты чай пить будешь? — неловкость в голосе невозможно спрятать, как бы тихо я ни говорила.

— Ты ведь уже налила, — отвечает Адиль и тянет к себе стул.

То есть все-таки да. Мы сядем друг напротив друга и проведем несколько минут вместе без подстраховки третьего лица.

Торопливо смахиваю прилипшую к щеке прядь и тоже сажусь.

— Я, кстати, не спросила… Может, ты кофе хотел?

— Нормально. Кофе я сегодня уже пил.

Кажется, что я по волшебству попала в другую реальность, где Адиль свободно отвечает на мои вопросы и даже пытается по-своему быть милым.

— Раньше ты мог его литрами пить, — необдуманно вылетает у меня. — Говорил, что кофе помогает тебе уснуть.

— Он на меня вообще не действует. — Адиль подносит чашку ко рту и, подув, отпивает. — Ни кофе, ни энергетик.