В следующий миг его рука скользнула по кружеву.

— Н-не… — попыталась выдавить я и не смогла. Потому что внутри у меня было «да». Сомлевшее, беспомощное, торжествующее «да».

И когда губы Тайбери нашли мои, я была уже не в силах отвернуться.

Нами двигала страсть пополам с желанием забыть всё в объятьях друг друга. И когда рука Тайбери потянула мою одежду вниз, я не сопротивлялась.

Он продолжал меня целовать открыто, жадно, уже не пытаясь быть нежным. Повелитель и шейра, хозяин и господин и его наложница — и в эту секунду, снедаемая сладким головокружением, я не имела ничего против. Он хочет повелевать мной и моим телом сейчас, когда я позволяю ему меня раздеть? Пусть. Он мой, и ждать мне надоело.

Я позволила Тайбери увлечь меня на пол, уже почти ничего не соображая среди поцелуев и предвкушения. Бархатная кофточка отлетела в сторону, и, жадно глотнув воздуха, я вновь потянулась к губам своего повелителя, касаясь пола обнажёнными плечами.

— На полу жёстко, — прошептал Тайбери мне на ухо. Он, в отличие от меня, оставался совершенно одет. — Так что завершающий аккорд я оставлю до чёрной постели. Но пока…

Я закрыла глаза, отдаваясь его ласкам и совершенно не чувствуя жёсткости пола под обнажённой кожей. В эту секунду я забыла о том, что ждало нас снаружи, в реальном и пугающем мире, забыла о доме Кассадьеро и о багровом пламени окончательно. Остался лишь Тайбери, его пальцы и огонь, сжигающий меня изнутри.

И горячий сладкий омут, куда я и провалилась.

Когда мир незаметно обрёл чёткость, я с растерянностью обнаружила, что не лежу в полуголом виде на полу тренировочного зала, а покоюсь на коленях у Тайбери, завёрнутая в плед, в весьма уютном бежевом кресле-качалке. Мягкий плед почти не колол кожу. Но вот ощущение, что мы только что наделали…

Точнее, Тайбери наделал. Я-то только наслаждалась.

— Ничего себе, — хрипло прошептала я, кое-как обретая голос. — Повелитель, мы теперь всегда будем так заниматься?

Тайбери провёл рукой по моим волосам.

— Хм. Хочешь сказать, мне нужно сдёрнуть с тебя юбку, когда ты удерживаешь равновесие в стойке? Высший балл, если в этот момент ты удержишь мяч на макушке?

— И на обоих локтях, мой придирчивый повелитель, — возразила я, удобнее устраиваясь на его коленях. — Я настолько хороша.

— Эй-эй. — Тайбери придержал меня поверх пледа. — Не советую ёрзать дальше, иначе последует продолжение.

Я тут же застыла. К продолжению я не была готова. И даже «может быть, попозже» вызывало не только предвкушение, но и лёгкую панику. Потому что я только что совершенно потеряла голову, и если такое повторится вновь, то я не остановлюсь, даже если кристалл начнёт сиять ярче, чем полуденное солнце. Или сверкающий кафель в ванной Тайбери, где настоящее лицо Деанары Кассадьеро будет отражаться в каждой полированной грани мрамора.

— Как-то слишком много всего сразу, повелитель, — слабо возразила я.

— А это, моя дорогая наложница, — Тайбери хозяйским жестом провёл рукой по моей щеке, — уже мне решать.

Угу, конечно. Пусть себе надеется и фантазирует. Второй раз меня голыми руками не возьмёшь!

…Гхм. Точнее, как раз возьмёшь, но я буду настороже и не позволю этим нежным, сильным, ловким, аристократическим пальцам, совсем недавно доведшим меня до безумия, вновь меня раздразнить. Не дам. Моя воля крепче стали.

Чтобы отвлечься от вновь вспыхнувших страстных мыслей, я повернула голову, оглядывая комнату. И изумлённо заморгала.

Передо мной открывалась новая и незнакомая спальня. Золотистые и бежевые тона, удобный стол и пустые пока полки, широкая, вполне способная вместить двоих кровать и немного косой потолок…

…Вот только противоположная стена и сам потолок были… были…

Я задирала голову всё выше, чувствуя, как рот распахивается всё шире.

Передо мной и надо мной открывался необыкновенный цветник. Алые цветы мешались с жёлтыми стеблями и белыми соцветиями, розовые иглы смотрели из-под потолка, и на миг мне показалось, что я очутилась внутри сада.

Сада, полного игл. Потому что по потолку росли, переплетаясь, ряды цветущих кактусов. Узких или пушистых, зеленеющих или тёмно-шоколадных, но все до одного — с острыми, хищными, хотя и неожиданно уютными иглами.

На потолке цвели кактусы. Очень колючий цветущий сад. А стена напротив, наклоняющаяся прочь почти горизонтально, превратилась в волшебный кактусовый лес, который можно было даже назвать кусочком пустыни: песок, играющий меж кактусовых стволов, и маленькие пылевые вихри, ни на волосок не выходящие за невидимую грань, окружали меня необыкновенным междулесом-междуцветьем.

Тайбери принёс меня в совершенно новую спальню. И, кажется, я догадывалась, почему именно в такую.

— Но кактусы не растут на потолке, — севшим голосом сказала я. — Да и на стенах… не очень.

— Эти растут, как видишь.

Потрясающе. И что же они символизируют?

…Впрочем, я могла догадаться.

— Это моя спальня, — обречённо произнесла я. — Да, повелитель? Колючие, дерзкие и норовящие разодрать рубашку кактусы — отличный намёк.

Руки Тайбери обхватили меня крепче.