Шрифт:
Нет. Нет, в это я не верила.
Это Баррас и его план. Баррас — и никто другой.
«Щенок. Если ты думаешь, что я проглочу это оскорбление и ты сможешь беззаботно жить дальше, подумай ещё раз».
И ещё одна мысль билась в висках. Если меня запрут, если только меня запрут дома…
…как я проберусь в хранилище Академии?
— Марк, — шёпотом сказала я, когда впереди показалась знакомая зелёная изгородь. — А ты сам веришь, что Тайбери невиновен? Что твой друг здесь ни при чём? И не он похищал твою шейру?
Остановив экипаж, Марк молча окинул взглядом притихший, но совершенно целый особняк. Закрытую дверь. Вьюнок, тянущийся по стене, на которой не было ни следа пламени.
И не сказал ничего.
Глава 31
Я стояла посреди полутёмного тренировочного зала. Ноги сами принесли меня сюда, а в гардеробе я так же машинально выбрала голубой бархатный костюмчик. С шортиками, которые начинались примерно там, где и кончались, но сейчас мне было всё равно.
— Зажечь свечу, — произнесла я вслух.
Смогу ли я сделать это без кристалла Тайбери? И захочет ли Тайбери вообще делиться со мной магией своего кристалла?
Огонёк свечи послушно зажёгся. Несколько секунд я бесцельно глядела на него.
А потом так же бесцельно погасила.
Ничего не хотелось делать. Тайбери уехал… а я, кстати, даже не спросила куда. В госпиталь, к ректору? К Адриану? В Академию? Уж явно не для того, чтобы тушить особняк Барраса. Впрочем, я подозревала, что там справятся без него.
…Приехав, я бесцельно бродила по дому, пока не оказалась у дверей чердака. А те оказались закрыты. Тайбери запер их, и створки больше не пропускали меня внутрь. Почему-то это ощущалось как пощёчина. Хотя мой повелитель, разумеется, был в своём праве. Запереть чердак… и своё сердце тоже.
…Наверное, поэтому я и пришла в тренировочный зал. Чтобы забыть. Но вместо этого лишь глубже погрузилась в воспоминания.
Я села на пол и обняла себя руками. Здесь мы целовались с Тайбери совсем недавно. Я могу закрыть глаза и вспомнить вкус его губ. Но что толку?
Я невесело улыбнулась. Интересно, мы ещё хоть раз поцелуемся? Ну так, хотя бы в щёчку?
— Тай-бе-ри, — прошептала я, ощущая, как мой шёпот отражается и вибрирует в самых дальних уголках зала. — Ты знаешь, в чём тебя обвиняют?
— Знаю.
Я тут же вскочила на ноги.
Тайбери стоял, скрестив руки и прислонившись к косяку. В боевом костюме, как всегда, только на этот раз в сером. Подчёркивающем серые пасмурные глаза.
— Ты отправишься в моё загородное поместье, — сообщил он. — Прямо сейчас.
Я встретила его взгляд спокойно и бесстрашно.
— Нет.
— Не заставляй меня повторять дважды.
— Я не глухая, повелитель.
Тайбери с саркастичной улыбкой обвёл взглядом тренировочный зал:
— Не хочется покидать всё это, правда?
Я сжала губы. Что ж, пусть так думает.
— Я просто-таки влюблена в твою ванную, мой спортивный повелитель, — подтвердила я. — Прекрасная леди Жанет предсказала, какой дружеский приём меня ждёт в туалетных комнатах, если я всё-таки поступлю в Академию. Поэтому сначала я собираюсь разобраться в сантехнике как следует.
— И встретить дружеский огонь с разводным ключом наперевес, я вижу. — На лице Тайбери появилось что-то вроде призрака прежней ухмылки.
Я скрестила руки, отзеркаливая его позу.
— Так что я остаюсь здесь, повелитель, — твёрдо повторила я. — Потому что сдаётся мне, здесь будет жарко и…
«Тебе понадобится шейра» замерло на устах. Понадобится как? Как на чердаке? Снова наорать на него и добавить к уже напряжённым нервам?
— Прости, — тихо сказала я. — Я не должна была устраивать истерику на чердаке.
— Это был твой выбор, — тон Тайбери стал суше. — По крайней мере, мой кристалл теперь стабилен и чист.
— Так какие новости, повелитель?
Он прошёл в зал. Протянул руку, и рыжий резиновый мяч прыгнул ему в пальцы. Тайбери ударил им в стену, и тот легко отскочил обратно Тайбери в ладонь.
— Раз, — произнёс Тайбери. — Жертв при взрывах не было.
Я выдохнула:
— То есть ректор Рионери всё ещё жив и скоро выздоровеет?
— Этого я не говорил. — Тайбери ударил мячом в стену второй раз. — Два — несколько студентов и некоторое количество прислуги серьёзно пострадали. Три — ректор в госпитале на руках целителей, и он едва дышит.