— Её чувства меня не волнуют, — сухо сказал Адриан. — Меня волнует твоя жизнь. Когда ты будешь валяться между жизнью и смертью, меня мало утешит, что твоя шейра останется счастливой юной девственницей.

Он взглянул в глаза внуку.

— Влюбиться в идеал легко, но она не твоя невеста или возлюбленная. Рано или поздно её контракт закончится, она уйдёт и сделается к тебе равнодушной. Хочешь жить с разбитым сердцем?

— Разбитое сердце у такого потрясающего меня? — Тайбери фыркнул. — Уж скорее я разбережу ей душу. Острый язычок меня не обманет: она уже наполовину в меня влюблена.

Я задохнулась от возмущения. Что-о?! Наполовину влюблена?

Разбитое сердце? Я тебе устрою разбитое сердце! Я тебе не безликий и безмозглый предмет обстановки, у меня и характер злой, и память хорошая!

— Когда поверишь мне, будет поздно, — устало сказал Адриан. — Конечно, можешь принудить её остаться. Но мы Тайбери, и мы не принуждаем женщин, в отличие от Кассадьеро.

Спасибо за этот камешек в дядин огород. Впрочем, я бы тоже добавила Баррасу булыжником по ноге.

Тайбери долго молчал.

— Думаешь, я решу, что эта девочка — любовь всей моей жизни? — после долгого молчания спросил он. — Что я превращусь в сентиментального идиота? Ты так мало меня знаешь?

— Я знаю, к чему может привести необдуманная привязанность, — негромко ответил его дед. — И знаю, чем ты рискуешь.

В голосе старшего Тайбери слышалась усталая горечь.

Думал ли он о Хелен? Вспоминал ли о ней? Хотел бы, чтобы его шейра вернулась?

И мог бы Адриан отнестись к ней не как к шейре, а как к равной? Были ли маги вообще способны на это?

Адриан тяжёло посмотрел на меня.

— Помни, кто ты, — произнёс он властно. — У вас контракт, и только. Если я узнаю, что ты воспользовалась своим положением, чтобы проникнуть в душу моего внука, а потом разбила ему сердце, тебе придётся иметь дело со мной.

Ну замечательно. Обычно такие слова говорит жениху отец невесты. «Будешь обижать любимую доченьку — из-под земли достану!» А тут то же самое говорят мне. Я им что, роковая соблазнительница? Я покосилась на зеркало в холле. Хотя, если подумать…

Но Адриан Тайбери продолжал требовательно смотреть на меня, и я наклонила голову.

Адриан кивнул и встал.

— На этом всё.

Я выдохнула с облегчением. Всё? То есть я могу уползти обратно на кухню и дрожащими руками налить себе ещё чаю? Тяжёлое, почти осязаемое присутствие Адриана Тайбери давило, и я ясно помнила, что моё настоящее имя — Деанара Кассадьеро, и если бы Адриан Тайбери знал это, то говорил бы со мной совсем иначе. И не здесь.

Квинн Тайбери поднялся со ступеней вслед за дедом. Оба высокие, с чеканными холодными профилями, они смотрели друг другу в глаза.

— Хочешь перестать быть магом? — спокойно спросил Адриан. — Хочешь умереть?

— Ты просил меня взять в мой дом шейру, — ровно сказал Тайбери. — Я взял её в свой дом и в свою спальню. Что я буду делать дальше — не твоя забота.

— Даже если лишишься наследства? Здоровья? Жизни?

Тайбери не отвёл взгляда.

— Это моё дело. Я хочу, чтобы моя шейра мне доверяла, и не собираюсь волочь её в спальню потому, что тебе этого захотелось. Мы не принуждаем женщин, помнишь?

Ледяные взгляды двух Тайбери скрестились.

— Ещё немного, и ты и впрямь начнёшь испытывать к ней чувства, — процедил Адриан. — Идиот!

Наступила звенящая тишина.

— Кажется, — негромко сказал Тайбери, — тебе пора уходить.

Ещё несколько секунд Адриан смотрел на внука. Тайбери не опускал головы, но его пальцы едва заметно шевельнулись в мою сторону. Так, словно он хотел взять меня за руку и успокоить.

А потом, не прощаясь, Адриан развернулся и вышел.

Когда входная дверь захлопнулась за Адрианом, мы с Тайбери долго стояли и молчали, не глядя друг на друга.

— Кстати, — наконец прервал молчание Тайбери, — он прав.

Я поперхнулась.

— Повелитель, а ему самому ты не мог это сказать?

— Вот ещё, — хмыкнул Тайбери. — Я не собираюсь обнаруживать слабость ни перед кем, кроме себя самого.

— И передо мной? Ты настолько мне доверяешь, мой независимый повелитель?

Тайбери окинул меня мрачным взглядом.

— Не настолько. Но ты дала очень удобную клятву не разглашать мои тайны, и я о ней помню.

— Вот так и рождается душевная близость, — вздохнула я. — Заткнуть рот своей половинке и жить долго и счастливо.