А сейчас пусть будет дождь.

Когда мы свернули на улицу, ведущую к особняку Тайбери, хлынул настоящий ливень. Не дожидаясь, пока экипаж окончательно остановится и двигательный кристалл погаснет, я выскочила наружу и припустила к входной двери.

Капли текли за шиворот, вода встала стеной, лёгкое белое платье промокло за секунды, и всё, чего мне хотелось — это нырнуть внутрь, добежать до ванной, сорвать одежду и плюхнуться в горячую воду. А потом завернуться в халат и греть руки вокруг кружки с горячим чаем.

Кстати, а халата-то нет! Остаётся надеяться, что Тайбери одолжит мне свой.

С этими мыслями я толкнула входную дверь. И опешила, когда та не поддалась.

— Эй!

— Никто не может войти в дом, когда там нет владельца, — раздался ленивый голос за спиной. — Или если тот не дал своё высочайшее разрешение.

Тайбери не стал надевать капюшон, и теперь вода стекала по мокрым чёрным волосам, обрисовывая высокие скулы. Но мне сейчас было не до любования его аристократическими чертами. Я притопнула ногой.

— Так дай мне это разрешение, повелитель! Высочайшее… или нижайшее, но хоть какое-нибудь! Тут мокро!

— Могу обнять, — задумчиво предложил Тайбери. — Тогда станет ещё мокрее.

Я чуть не зарычала. Меж тем дождь, казалось, полил ещё пуще. Экипаж, оставшийся позади, вообще скрылся из вида.

Тайбери с интересом смотрел на меня.

— А ведь дверь может поддаться в любой момент, — доверительно сообщил он. — Тебе нужно всего-то попросить. Вежливо.

Можно подумать, я попросила бы его невежливо, грубо, дерзко и нагло!

Хм. А ведь попросила бы.

Я попыталась сделать умильное лицо, но это было ужасно трудно из-за воды, льющейся в глаза. Вот ведь!

Дождь внезапно начал лить слабее. Я моргнула, но оказалось лишь, что Тайбери небрежно отстегнул накидку капюшона и расправил его над нами обоими.

Под накидкой оказалось неожиданно уютно. Но мокро же!

— Тай… — начала я. — Пусти меня внутрь, а?

— Хм. А куда же делся «повелитель»?

— Куда-то делся, — обречённо вздохнула я. — Пожалуйста?

Тайбери поднял пальцы, обозначая их положение для щелчка. Я замерла.

Но он не стал щёлкать пальцами и открывать дверь. Просто покачал головой.

— Нет. С таким видом ты стала бы проситься в любой дом, лишь бы укрыться от дождя. Я хочу увидеть, что ты хочешь попасть в мой.

— Ещё немного, и не захочу, повелитель! — огрызнулась я. — Потому что утону тут во цвете лет, никому не нужная!

— Уже лучше. Люблю самоуничижение.

— Что?! — я задохнулась. — Тогда сам наслаждайся своим домом! И кухней своей дурацкой в красных листьях, и коридорами своими пустыми, и грушами на потолке! А на розовой моей кровати сам спи, повелитель, и повелевай моей пижамой! Потому что я её не надену и спать в ней не буду, а устроюсь тут на мокром-мокром коврике! И пусть тебе будет стыдно!

Тайбери секунду смотрел на меня взглядом, который я не смогла бы описать. Ирония? Интерес? Может быть… умиление? Да нет, показалось.

А потом Тайбери щёлкнул пальцами.

— Раз ты так хорошо запомнила обстановку, — задумчиво протянул он, — тебе определённо следует сделаться её частью.

Я уже не слушала его. Я протиснулась мимо него и рванулась внутрь. Вода текла с меня ручьями прямо на роскошный пол, но я не обращала внимания. Лестница, ванная, добраться бы до ванной!

Мне осталось всего три шага, когда за спиной грохнула входная дверь. А потом на меня вдруг хлынул поток горячего воздуха.

— Стой и не двигайся, — раздался повелительный голос Тайбери.

Сразу сделалось теплее. Ноги до колен мгновенно высохли, словно их окунули в тёплое медовое молоко. Исчезла вода с лица, хотя волосы по-прежнему мокрым золотом облепляли спину.

Я упрямо сделала шаг вперёд. Душ, горячий душ! Хочу!

— Даже не думай, — спокойно сказал Тайбери. — Повернись ко мне.

Я неохотно обернулась.

Тайбери стоял в проёме, скрестив руки на груди. Совершенно чистый и сухой. Даже завитки чёрных волос надо лбом вновь высохли.

— И как это называется? — хрипловато спросила я. — Ты решил сделать выставку мокрых и замёрзших шейр, повелитель? И поэтому не пускаешь меня к горячему душу и сухому полотенцу? Если да, поздравляю: ты уже на пути к этому.

— А тебе холодно? — негромко спросил Тайбери.

Я прислушалась к себе и вдруг поняла, что нет. Воздух в холле отогрел мокрые пальцы, по ногам растекалось тепло… вот только платье оставалось мокрым.

И липло к телу самым возмутительным образом, облепив грудь, бёдра и…