— Эй! — возмущаюсь. — Вы же тут целую гору насвинячили.

— Все честно. Я добыл еду, обеспечил очаг, твоя задача — поддерживать порядок в этой пещере и следить за очагом.

— Вот так мы и выяснили, что вы не лев, а неандерталец.

— Может я эволюционировал? Или как ты сказала…

— Притворяетесь глупым? Почему мне кажется, что у вас очень хорошее образование?

— У неандертальцев не бывает образования. Только школа выживания, — садится на высокий стул, глядя, как я ем.

— Спасибо, вкусно. Здесь все нужно делать самим?

— Я понял, почему ты не спешишь восторгаться этим местом. Боишься, что останешься голодной, обжорка. Не останешься, — успокаивает Багратов. — Поплаваем, отправимся на материк. Поужинаем в ресторане. В купальнике поплаваешь, — снова не отступает. — Или будем плавать голышом. Оба.

— Хорошо, я надену купальник. Порадую ваше чувство сарказма.

— Брось, ты будешь хорошо смотреться. Не все купальники предназначены для силиконовых жоп и сисек, есть и на натуральных девок. Вроде тебя…

— То есть я уже не уродина, а натуральная девка. Похвально.

— Уродиной я тебя не называл!

— Не прямо, но намекнули.

Багратов призадумался. Я в это время съела салат и принялась за уборку.

Потом прогулялась по домику. Все хорошо, вид чудесный, но…

Почему здесь всего одна кровать?! Наверняка Багратов просто любит спать на полу!

Кровать — моя.

*** *** ***

Потом мы отправились плавать. Багратов серьезно за меня взялся, решив, что научит меня плавать за час или за два…

— Расслабься просто. Позволь воде себя держать.

— Как?! Она же сквозь пальцы! — показываю. — И вообще, глупая затея. Я устала! Все. На берег хочу!

Неловко забираюсь на плавательный матрас и пытаюсь грести в сторону берега. Ничего не выходит. Матрас стоит на месте! Потому что Багратов его держит!

— Иди сюда, — повторяет настойчиво. — Не отпущу, пока хоть немного не кайфанешь от процесса.

— Кайф из-под палки?

Багратов прищуривается. Сам-то он держится на воде, как рыба. Или как акула! Потому что он здоровы и опасный, словом, не похож он на безобидную рыбешку. Багратов сдергивает меня с матраса и прижимает спиной к своей груди, обхватив под талией. Второй рукой срывает с меня нарукавники для плавания.

— Эй, что вы делаете?

— Тебе девятнадцать! И в нарукавниках?! Смешно просто.

— Так не возитесь со мной! — выдаю обиженно. — И раздражаться не надо будет!

— Не указывай, что мне делать! — рявкает. — Сам решу, на что мне свое время тратить…

— На чепуху!

Ответ получается неожиданным. Багратов быстро разворачивает меня к себе лицом и просто запечатывает мой рот своим. На секунду жарко втягивает губы в свой рот, прикусывает по очереди и жестко клацает по моему языку. Словно в наказание.

Через миг Багратов меня отпускает. Внутри все горит и сердце не на месте… Я потрясенно смотрю на мужчину. Еще и издевается…

Зачем он так со мной?

— Куда? — рыкает. — Под воду уйдешь, дурочка.

Снова прижимает к себе.

— Глаза закрой.

Сердце колотится как сумасшедшее. Пульс оглушает, ноги сковывает странной слабостью. Поэтому устало закрываю глаза. Не потому что этот сатрап мне приказал. Я слишком устала пытаться научиться плавать и измотана.

— Расслабься же, я тебя держу, — щекочет кожу шеи бородой, обжигает шепотом ухо.

С ним расслабишься… Я вся становлюсь деревянной рядом с ним!

— Ты устала и хочешь поспать. Представь, что на кровати лежишь.

— Почему в домике всего одна кровать?

— А сколько надо? — удивляется. — Хватает.

— Мне точно хватит. А вам придется на пол лечь. Или на диванчик в гостиной.

— Жадная ты, Серафима. Для меня тот диван в гостиной — ровно в половину тела. Я лягу спать на кровать, как и всегда, а вот ты… — делает паузу. — Будешь вредной, отправлю тебя домой. Одну.

— Домой — это куда?

— Это ко мне. Прикажу вручить секатор, дам горшок. Будешь сажать цветы.

— Охотно. Мне это нравится.

— Да? То есть ты в саду батрачила не просто так, а из удовольствия? — удивляется.

— Да… Сад хочу.

— Будет тебе и сад, и оранжерея. Расслабься.

Тиски рук Багратова становятся слабее и кольцо уже не такое крепкое, но все еще надежное. Меня внезапно успокаивает это ощущение его твердого, каменного плеча за моей спиной. Немного свободы, куда больше ограничений, но сейчас границы немного размыты, не такие жесткие.