— Кушать тоже надо, Сима. Одними красивыми видами сыт не будешь.

— Спасибо. За ужин и за все остальное.

— Приятного аппетита.

Мы мало разговариваем. Иногда Багратов рассказывает что-то, но чаще всего он отвлекается на телефон, потом переводит его с бранью на режим беззвучной вибрации.

Ужин пролетает незаметно. Солнце скатывается за горизонт, в воздухе разливаются сумерки, волнующие кровь. Багратов поглядывает на часы.

— Скоро паром на остров.

Украдкой вздыхаю. Думаю, не заметит.

— Что такое? — мгновенно перехватывает мой вздох Багратов.

— Погулять немного хочется.

— Значит, погуляем. Только последний паром пропустим. Придется снять номер в отеле,

— Хорошо. Спасибо.

— Сейчас не благодари… Скоро успеешь, — говорит с ухмылкой, смысл которой понятен только ему самому.

Глава 19

Серафима

Прогулка по городу, сплошь усеянному туристами, наполняет небывалыми ощущениями. Возможно, Багратову хотелось уединения, а мне, напротив, становится проще находиться рядом, когда вокруг есть посторонние люди. Тогда пропадает ощущение, что я рядом с ним — как будто в клетке, и она полностью контролируется им.

Если бы он немного сбавил командный тон… Было бы проще. Но, кажется, он вообще не знает, что такое просить и оказывать услуги. Только приказы раздает…

Может быть, он вообще не представляет, что это такое, просто общаться с противоположным полом. Привык, что девушки на него вешаются и обходятся без лишних церемоний! У меня самой тоже опыта как такового нет. Не считать же те слюнявые поцелуи с помощником повара за опыт в отношениях…

Отношения. Черт. По шее заструилась капелька пота и скользнула вниз.

Какие к черту отношения? У нас будет договор о фиктивном браке! Никаких отношений.

А то, что есть сейчас? Как это назвать, подсказывает глупое сердце. Не похоже, что Багратов от нечего делать со мной возится.

У него подключен роуминг и телефон редко когда лежит спокойно. Виброрежим избавил нас от настойчивых звонков, но все равно ясно, что Багратов — на разрыв. Этот вынужденный небольшой отпуск стоит ему немало.

Просто так? Не похоже. Он тот еще грубиян, но иногда пытается деликатничать и пройтись по самому краю, не свалившись за грань скабрезности.

Ради меня, что ли? Ради моей чувствительности? Он от нее и следа не оставил и жесткой правдой, и хлестким сарказмом.

Но все же иногда… Иногда мне кажется, что он умеет быть тонким и чувствующим. Иначе бы не было этой сумасшедшей, спонтанной поездки и прогулки по ночному городу, полному пьяных туристов, огней дискотек и фейерверков…

Для него ничего необычного, а для меня — в новинку.

***

Через час бесцельных брожений я признаю, что устала. Более того, стерла ремешком сандалий щиколотку до крови. Багратов замечает это только в такси, когда я, не выдержав, со стоном боли и облегчения расстегиваю сандалии, спустив ремешок с щиколотки.

— Дурочка. Почему не сказала? — задирает мою ногу себе на колено.

— Не хотела портить прогулку.

— Вот теперь ты точно себе кое-что испортишь! Задницу!

— То есть?!

— Выпороть тебя мало. Ты до крови мозоль натерла. Так трудно было сказать? — злится. — Не корчи из себя великомученицу. Я тебя к прогулке не принуждал. Сказала бы о мозоли, все свернул бы.

Багратов рассерженно отворачивается к окну, увеличив между нами расстояние.

Молчит так, что у меня язык не поворачивается сказать ему хоть что-то.

— Приехали.

Он выбирается первым и не говоря ни слова, поднимает меня на руки, словно привык носить глупышек, стирающих ноги в кровь. Номер удается снять только с одной кроватью. Молчание Багратова с каждой секундой становится еще более невыносимым и тяжелым.

Я едва замечаю обстановку номера. Когда он опускает меня на кровать, хорошо ощущаю миг, в который мужские ладони покинут мое тело и задерживаю его запястья пальцами.

— Мне очень понравилось, — говорю торопливо. — Я просто не хотела портить прогулку. Вы тут ни при чем. Это в новинку…

— В новинку ноги в кровь стереть?

— Да. Это тоже часть прогулки.

— Забавно. Но могла бы сказать…

— Да, — обрываю. — Не стала. Мне все понравилось. Очень. Понравилось с вами гулять, не хотела лишать себя удовольствия.

— Я — часть удовольствия?

— Нет. Больше, чем…

Багратов часто дышит, становится совсем близко от моего лица, наклонившись.

Захват ладоней на талии крепчает и внезапно сползает вниз, на бедра, потом крамольно ныряет под просторное платье. Его пальцы ползут вверх, рисуют жаркие полосы. Я едва дышу, не зная, что за этим последует.Вернее, догадываюсь, но в последний миг приказываю себе не думать.