Мне удается расслабиться и ощущения становятся другими… Ладони Багратова перемещаются под голову и спину.

— Глаза не открывай только, руки раскинь.

Я еще чувствую его поддержку, но с каждым мигом все меньше и меньше. Сначала ладонь, потом кончики пальцев… Потом пустота, но тело уже ватное и одновременно легкое, поймало странный ритм едва заметных колебаний. Как будто парю в воздухе… Расправляю пальчики и легонько шлепаю по воде.

— Как ощущения? — осторожно интересуется Багратов.

— Слишком хорошо, чтобы их описывать.

Улыбаюсь… Слышу всплески вокруг. Багратов точно нарезает вокруг меня круги, как акула, пока я расслабленно покачиваюсь на воде.

— Можешь попробовать поплавать, ногами побултыхай.

Голос Багратова оказывается рядом, я открываю глаза и вижу прямо над собой его лицо. Мысль о почти-поцелуе будоражит. Было жестко, но одновременно с этим так сладко, что все внутри заныло от желания большего. Такие желания, совсем мне несвойственные, заставляют меня смутиться и сбиться с той самой точки расслабленности.

Место спокойствию уступает паника.

— Тише-тише…

Багратов перехватывает меня быстрее, чем я успела провалиться под воду.

— Для первого раза достаточно. Ты очень хорошо держалась. Пора возвращаться… — бросает взгляд на горизонт. — Скоро закат.

— Еще не скоро. Солнце высоко.

— Нужно успеть отдохнуть, переодеться, добраться до материка… Если хочешь увидеть живописный закат с утеса, стоит поторопиться.

— Еще одно зрелище, от которого остановится сердце?

— Расслабься, я умею делать массаж сердца.

— И искусственное дыхание. Я запомнила.

Глава 18

Серафима

Багратов помогает забраться на матрас и ловко гребет к берегу, утягивая меня за собой. Когда становится мелко, я сама спускаюсь, позволяя воде омывать ноги. На берегу тщательно выжимаю волосы и с чувством выполненного долга иду в домик.Все тело ноет от напряжения и усталости. Хочется только одного — рухнуть на ту самую кровать…

Но после принятия душа я немного взбодрилась. Багратов вообще светится. Мы сталкиваемся в спальне и огромная комната начинает казаться маленькой, а кровать… кровать словно кричит о грехе. Я не понимаю, как этому мужчине удается сгущать краски и делать их глубже, чем они есть. В его присутствии я только и думаю о плотском…

— Мне выйти, чтобы ты переоделась?

— Да, пожалуйста. Если можно.

— Хорошо, — и сам раздевается.

— Тимур Дамирович! — ахаю, когда перед моим взглядом оказывается его крепкий мужской зад. — Я же попросила…

— Ну ты стесняешься, я согласился выйти, когда ты будешь переодеваться. Но я-то не стесняюсь… — шагает голым к двери.

В зеркальной дверце мелькает его отражение, что я покрываюсь алыми пятнами стыда и опускаюсь в плетеное кресло, разглядываю свои пальцы с маникюром. Кровь шумит в голове. Стараюсь не думать о Багратове, но как… Как этого не делать, когда он даже переодевается при мне и постоянно находится рядом.

— С галстуком поможешь?

— А брюки уже на вас?

— Хочешь с ширинкой помочь?

— С меня хватит!

Вскочив, выбегаю в другую комнату. Плещу себе в лицо водой из кувшина.

— Ты чего такая стеснительная? “Галстука” испугалась, что ли? — ухмыляется за спиной Багратов.

Явно говорит не про обычный галстук, а на кое-что другое намекает!

Ни секунды покоя!

Ни се-кун-доч-ки!

— Ваш “галстук”, Тимур Дамирович… — даже не знаю, что сказать дальше. — В общем, сами с ним справляйтесь.

— Ты же не из робкого десятка. Но “галстука” боишься. На вот, потрогай его!

Взвизгнув, отворачиваюсь. Вздрагиваю всем телом, когда Багратов проводит по коже моего запястья атласной мягкостью.

Теплое. Мягкое. Приятное на ощупь. Гладкое… И это… Всего лишь ткань.

— Галстук? — спрашиваю обмершим голосом.

— Галстук, — с низким смехом перехватывает мои оба запястья тканью и удерживает. — Можешь смотреть, я в брюках.

Выдыхаю. Открываю глаза. Точно галстук. Красный, обернутый вокруг моих запястий.

Уф… Серафима, можно дышать. Ничего ужасного не произошло!