— А это ещё что такое? — сурово спросил Дэмиен, с праведным гневом в глазах указывая на бутыль, — вы что, с ума сошли? Мы в Университете! Тут дети учатся, здесь так нельзя! Что за необходимость, таверна в двух шагах отсюда!

— Да мы это… таисиана поминали, — сказал Бальхиор, пряча подозрительно блеснувшие глаза, — того, что я… у тебя на глазах в Краспагене казнил… помнишь?

Весь праведный гнев враз исчез из глаз Дэмиена. После чего он закрыл за собой дверь, после чего подошёл к кровати, где сидел Бальхиор, и плюхнулся рядом с ним.

— Налейте и мне тоже, — угрюмо попросил он, махнув рукой. На тумбочке появилась четвёртая чашка.

Теперь уже четверо выпили по своей порции. После чего Дэмиен со злобой отчеканил:

— Когда я проходил посвящение, то тоже его видел, — он с такой силой сжал кулаки, что, казалось, вот-вот проткнёт когтями шкуру на ладони, — и ему даже там покоя не было. Ему мучили, избивали, заставляли вспоминать всё самое кошмарное. Мне даже там пришлось отвоёвывать ему хотя бы кусок покоя. Я не понимаю. Он… кажется, он даже… Кажется, его таким специально сделали, понимаете? Боги пошутили так! Сотворили строптивого и неукротимого. Для того, чтобы всю жизнь его укрощать и дрессировать. Шутки ради. Для забавы. Ненавижу!

После этих слов Дэмиен снова разлил из бутыли по кружкам. Но сам Дэмиен при этом пить явно не умел. Потому как после второй кружки глаза его закатились, и он рухнул аккурат в объятия Бальхиора. Тот, поставив кружку на тумбочку, невозмутимо уложил Дэмиена себе за спину, к стене.

— Ну, — неловко сказал Кермол, — выпьем ещё? За упокой души этого бедолаги? Раз мы здесь сидим и сожалеем о том, что не случилось для него лучшей жизни… значит, и он свою прожил не совсем напрасно, правда?

И они выпили ещё…

Бонусная глава. Ринианд.

Троллю Ринианду очень нравилось пребывание в Университете. Ректор оказался человеком честным, благородным и приятным в общении. Да и внимание остальных учеников, которые в немом благоговении каждый раз рассматривали его леопардовую шкуру, изрядно льстило самолюбию.

Однако наступил период, когда это благоговение стало перерастать в раздражающую назойливость. На третий день пребывания в Университете во время ужина, когда он сидел за столом с Кичандашем, на него смотрела стайка девчонок из людской и эльфийской рас. При этом в их взгляде читалось, что сегодня одними разглядываниями они не намерены ограничиваться. И, верно, после того, как Кичандаш, закончивший трапезу раньше, удалился по своим делам, буквально несколько секунд спустя он обнаружил рядом с собой хитрую девушку со светлыми волосами, фиалковыми глазами и заострёнными ушками. Эльфийка.

— Простите, — неловко начала она, — уважаемый… маг, а не могли бы вы рассказать, кто вы такой?

— Вы наверняка и сами обо мне давно всё разузнали, — равнодушно ответил Ринианд, — но если уж вам так важно услышать это от меня, пожалуйста: я — Ринианд. Мастер магии земли. По специализации, которую я, как вы можете видеть, совершенно не скрываю — оборотень.

— Как интересно, — сказал другая девушка, и Ринианд внезапно почувствовал, как его гладят по голове. Он тихонько, с угрозой зарычал, но это лишь привело к тому, что девочки вокруг захихикали, а в следующий момент его уже почёсывали за ухом.

Такой наглости Ринианд сам не ожидал. Вскочив, он прорычал уже гораздо громче, отгоняя от себя нахалок. После чего с достинством отчеканил:

— Подите прочь, вероломные человеческие и эльфийские самки! Я — тролль! По меркам ваших рас я — страшилище, и будь я в своём обычном виде — вы бы даже не взглянули на такого, как я. А теперь убирайтесь вон!

К его удивлению, на девчонок эта фраза не произвела никакого впечатления. Наоборот, они только ещё сильнее захихикали, хотя больше и не рисковали подходить. Одна даже шепнула другой:

— Да, совсем забыла. Оборотни не любят, когда их отвлекают от еды. Не будем ему мешать…

Через десять минут Ринианд поднимался к себе. И всё это время его преследовало назойливое девичье хихиканье, хотя, сколько он ни оборачивался, так никого и не увидел. Наконец, он добрался до своей комнаты и тут же упал в весьма полюбившееся ему мягкое кресло. В голову лениво лезли мысли о том, что надо бы такое же сделать в своём будущем доме, только чтобы сзади обязательно было отверстие для хвоста. Однако в этот момент в дверь постучали, а через секунду она открылась, и на пороге были… точно, те же самые девчонки.

— Что вам нужно, вероломные человеческие и эльфийские самки? Я же ясно попросил оставить меня в покое.

Однако в ответ на это заявление хихиканье только усилилось. После чего старшая из девушек сказала:

— Дяденька леопард, ну не сердитесь на нас, пожалуйста. Мы впервые видим такого красавца, как вы. Такого умелого, сильного… Мы же ведь всего лишь слабые девушки. Разве не в том состоит наша задача, чтобы восхищаться подобной красотой?

Что произошло дальше, Ринианд так и не понял. Однако пять минут спустя его оккупировало, по меньшей мере, десяток девчонок. Две почёсывали его за ухом, ещё две чесали брюхо, третья пара, уложив его ноги на тумбочку, исследовала его стопы и громко ими восхищалась, остальные же, пританцовывая вокруг, так же сыпали комплиментами. А Ринианд сидел, полностью офигевший от происходящего и не понимающий, почему он вообще допускает такое с собой обращение. Да, ему льстило чужое внимание, да ему было приятно то, что с ним сейчас делали… но он же не домашний кот, в конце концов.