— Девочки, вы всё делаете неправильно, — внезапно сказала одна из эльфиек, — посмотрите, какая у него длинная и красивая шерсть. Тут надо вот так…

В следующий момент шерсть на его брюхе… стали расчёсывать деревянным гребнем. Подобное было настолько на грани наслаждения, что он неосознанно вцепился в ручки кресла.

— Ой, поглядите, — хихикнула ещё одна девочка, державшая в руках его пятку, — у него коготки вылезли. Ему нравится! Ах, он такой лапочка…

В этот момент в дверь постучали, а в следующую секунду в неё вошла Мари:

— Ринианд, привет, а Фрайсаш зде…

Она замерла, как вкопанная, глядя на то, что происходит в комнате. После чего, покраснев, с извинениями выскочила обратно. Ринианд, однако, услышал, как девушка, закрывая дверь, прошептала: «Господи, только бы в этот мир не проникла зараза фурри…»

— Дяденька леопард, — тем временем заговорщическим голосом сказала эльфийка с фиалковыми глазами, — а вы можете нас научить своему искусству?

Если бы этот вопрос Ринианд услышал в обычной обстановке — то отреагировал бы куда спокойнее. И даже, при удачном стечении обстоятельств, мог бы и согласиться. Однако услышав такое сейчас, на вершине неги, когда он позволил себе хотя бы чуточку поверить, что такое внимание ему оказывают потому, что им восхищаются, тролль пришёл в бешенство. Вскочив, он проревел:

— А ну, убирайтесь отсюда, пока я вас всех не разорвал!

Впрочем, полностью перепуганные девушки от страха даже не могли сдвинуться с места. Но Ринианда это не волновало. Подняв руку, он начал методично щелкать пальцами. И с каждым щелчком очередную девушку выносило за дверь, и очевидно, тролля не сильно волновало, насколько мягкая у них будет посадка.

К счастью, ученицам хватило ума убраться восвояси. Целых полчаса Ринианд успокаивал себя, одновременно ругая за то, что пошёл на поводу у своего самолюбия. Мало того, он позволил незнакомой девчонке вычёсывать себе шерсть. Какое унижение! Подобной чести могла быть достойна только его супруга. Но в этот момент в дверь постучали. Ринианд, всё ещё выведенный из себя, рывком распахнул её… и с изумлением увидел рядом с собой крошечного дракончика.

— Мастер Ринианд, — пропищал кроха, паривший на уровне его головы, — вас желает видеть милорд ректор в своём кабинете. Если вас не затруднит. И просьба: чем скорее, тем лучше.

Несмотря на то, что такой вызов его порядком удивил, Ринианд даже обрадовался. Вот, отличный случай продемонстрировать ректору, какие его ученицы — вульгарные и бесстыжие девки. И с него и потребовать ответ за их хамское поведение.

Оказавшись возле красной двери, Ринианд постучал и тотчас получил приглашение войти. Однако, когда тролль вошёл и сам сел на стул перед креслом, радушно улыбающийся ректор сразу начал говорить:

— Мастер Ринианд, не буду ходить вокруг да около. Я хочу сделать вам предложение. Деловое предложение. Я прошу вас об услуге.

— Ка… какой услуге? — Ринианд настолько опешил, что забыл, с какими мыслями сюда шёл, даже почти бежал. Ибо его ни разу в жизни человек ни о чём не просил так вежливо и уважительно. И сейчас он мог только молча смотреть на ректора.

— Именно. Я хочу предложить вам работу. Работу преподавателя в моём Университете. Разумеется, я понимаю, насколько тролли вашего уровня привязаны к своему племени и какую ответственность несут за их благополучие, и всё же я прошу вас хотя бы рассмотреть…

— Да вы тут все, что, сговорились, что ли? — в бешенстве прорычал Ринианд.

— Сгово… прошу прощения, я не понимаю, о чём вы… — недоуменно начал ректор.

— Приходили ко мне уже с такой просьбой… ваши засланки, — грубо ответил Ринианд, вставая с кресла и начиная расхаживать по комнате.

— Приношу извинения, — сказал милорд ректор, — одну минуту.

Его глаза подёрнула дымка, словно он видел что-то, что находилось далеко отсюда. А в следующий момент тролль с удовлетворением заметил, как лицо ректора начинает приобретать характерный кирпичный оттенок.

— Я… я приношу вам извинения за такую ситуацию, — сдавленно прохрипел милорд ректор, снова фокусируя взгляд на Ринианде. После чего повернулся в сторону небольшой бронзовой статуи справа и буквально дохнул огнём, спуская таким образом пар. Впрочем статуя, вероятно, именно для этой цели там и стояла, потому что она впитала в себя весь жар пламени и даже не закоптилась.

— Мне… безмерно жаль, что вы оказались в такой оскорбительной и унизительной ситуации, — уже более твёрдым голосом продолжил Эльтеко Нейетти, — я лично прослежу, чтобы ничего подобного больше не повторилось. И, уверяю вас, я бы ни за что не стал… организовывать подобное бесстыдство. И всё же… даже такое поведение явно свидетельствует о том, как студенты изголодались по подобным знаниям. Я уже вижу в ваших глазах отказ, — ректор поднял руки, заранее признавая поражение, — но позвольте же мне договорить. Как Дэмиен считает, что представитель каждой расы достоин своего посольства и уважительного отношения к своим правам — так и я считаю, что обучаться магии должен каждый, кто оказался ею одарён. И с тех пор, как ваши сородичи покинули Столицу — десять троллей, что обучались у меня, бросили Университет и ушли, и ни одного нового не пришло учиться. А я очень хотел бы, чтобы это изменилось. Я очень хотел бы, чтобы каждый, открывший в себе магический дар, приходил сюда обучаться без страха того, что его будут травить за расовое происхождение. Я уже предложил эту работу мастеру Кичандашу — и он, к большой моей радости, согласился. И теперь я смею надеяться, что таисианы будут охотнее идти учиться магии в мой Университет. Признаюсь, подобное я хотел бы организовать и с вашей помощью, чтобы тролли, хотя первое время, идя сюда, знали, что здесь есть сородич, к которому можно обратиться за помощью, если я вдруг буду не в силах её оказать.

— Простите, милорд ректор, — сухо ответил Ринианд, — вы правы. У меня на родине есть обязательства, которыми я не вправе пренебрегать. Я понимаю ваши взгляды и даже сочувствую им, но всё же вынужден вам отказать.

— Понимаю, — кивнул ректор, — место, где мы родились, где находятся наша семья и наши корни — это самое главное для каждого. Благодарю за уделённое время.

Кивнув, Ринианд встал. Он вновь невольно ощутил уважение к ректору Нейетти: даже не каждый его сородич был в состоянии с таким же достоинством принять отказ, как это сейчас делал этот человек. Но он свой выбор сделал.