Ещё дважды мы проходили через посёлки троллей, где нас всегда достаточно радушно встречали. По очевидной причине: раз мы прошли пограничную деревню, значит, доказали, что имеем право идти дальше. И всё же Таркус с Зикардом ни на мгновение не спускали с нас глаз, и когда мы пришли в первый крупный город троллей, который назывался Спирайс, это оказалось не лишним. Один из местных жителей, увидев Бальхиора, буквально обезумел и кинулся на него с оружием. Его вовремя перехватили и, принося извинения, оглушили и унесли прочь, прийти в себя.

Храмовник, и без того с каждым днём мрачневший всё больше, после этого случая совсем ушёл в себя. С этого момента он даже на ночь не снимал доспехов, а шлем снимал лишь для того, чтобы принять пищу или умыться. И хотя мы с Таркусом и Зикардом неоднократно убеждали его, что подобного больше не повторится, он лишь отмалчивался. Иногда я начинал жалеть, что позволил Маттике выбрать только кого-то одного. Поворчала бы, конечно, но зато храмовник там куда как более ко двору был, тут же ему совсем не место. И ведь гложет его что-то, по глазам вижу. Но вот только моей совершенной интуиции больше нет, и достучаться никто из нас до него сейчас не способен.

Мы шли к главному городу троллей, что назывался Форпирост, ещё пять дней. Две ночи мы заночевали в таких же лесных сторожках, одну — в Спирайсе, и ещё одну ночь нам пришлось провести прямо на плоту, когда мы больше суток плыли к месту своего назначения. Независимо от успеха нашей миссии несколько дней надо будет провести в городе, чтобы восстановиться: мы четверо просто валились с ног от усталости. Таркус и Зикард, видя наше состояние, подбадривали нас, говоря, что после сплава ещё пара часов пешком — и мы будем в Форпиросте.

Наконец, мы прибыли в место назначения. Город удивительным образом умудрился затаиться прямо посреди могучего леса. Конечно, он был куда больше всех предыдущий поселений. Были здесь и двух, и трёх этажные дома, некоторые из них даже не стыдно было бы назвать и теремами. Думаю, излишне говорить, что сносно работающая канализация имелась в любом мало-мальском поселении. Тролли достаточно рано сообразили, что нечистотам на поверхности не место, и очень толково приспособили свои способности магов воды и земли, коих среди них всегда было в достатке.

Когда мы подошли к воротам, навстречу нам вышли двое охранников, которые тут же вступили в беседу с Таркусом и Зикардом. Во время этой беседы один из них подошёл ко мне и, знаком велев показать левую руку, внимательно изучил шнурок Дагоны. Мне по-прежнему неловко было его демонстрировать: ну не привык я к такому обращению. Осматривавший шнурок тролль, увидев моё смущение, неожиданно дружелюбно улыбнулся мне и вернулся к своему напарнику.

И в этот момент по моим плечам словно колючим терновником прошлись. Я тотчас обернулся — но за мной стояли лишь мои товарищи, удивлённо на меня смотревшие. И всё же что-то было нечисто, я это остро чувствовал. Словно на меня сейчас посмотрел кто-то очень злой… и очень голодный.

— Дэмиен, идём, — позвал нас Зикард, — вас разместят, накормят и дадут отдохнуть. С магом земли вы встретитесь завтра, сегодня его в городе всё равно нет.

В качестве жилища нам предоставили две комнаты в одном из постоялых дворов, коих в Форпиросте был аж целый десяток. После чего нас накормили отменным ужином, причём для нас с Фрайсашем повара не поленились зажарить целый окорок — и это при их-то настороженном отношении к мясу. Мы с чёрным таисианом заглотнули его в один присест; хозяин, глядя на двух уминающих окорок таисианов, лишь снисходительно посмеивался. После сытного ужина я честно хотел было заплатить, но тролль принимать деньги отказался.

— Спасибо, юноша, но имперские деньги тут не в ходу, — с мягкой улыбкой хозяин таверны покачал головой, — причину, думаю, ты и сам понимаешь. Кроме того, ты носишь этот шнурок, и потому я просто обязан предоставить тебе кров и жильё по долгу крови.

— И что вы теперь, должны бесплатно работать? — с удивлением поинтересовался я, — а если все вокруг начнут с такими шнурками ходить?

— А если все начнут ходить с такими же шнурками, то это будет означать как минимум, войну, и уж тогда моей первейшей обязанностью будет обеспечить пищей и местом для отдыха всех, кто способен держать в руках оружие.

На это мне даже было нечего возразить. Тролль же, снова снисходительно улыбнувшись, кивком головы предложил нам удалиться в свои комнаты, после чего вернулся к делам.

— На моей памяти, Дэмиен, ты первый, кто с таким упорством бегает за всеми и предлагает им свои деньги, — хмыкнув, сказал Бальхиор. За последние дни это было едва не первое цельное предложение, которое он соизволил выдать.

— Ну а что плохого в том, что любой труд должен быть оплачен? — возразил я, порадовавшись возможности разговорить, наконец, храмовника, — тому, кто этот труд совершает, тоже кушать хочется. А в девяти случаях из десяти ещё и семью кормить. Вот неизвестный мне мастер сделал тебе эти доспехи. Даже на мой взгляд того, кто в этом совершенно не разбирается — весьма неплохие. Хочешь сказать, что сделавший их мастер не достоин того, чтобы ему за них заплатили?