– Ну да, ну да, – пробормотала я. – Конечно-конечно.

– Важно то, что ты уникальна, – негромко заключил Тайбери. Взгляд серых глаз не отрывался от моих. – Такая, как ты есть. Какую бы внешность ты ни получила, какая бы фантазия за ней ни стояла, сейчас это твоё лицо. Это ты. И другой тебя не существует.

Ой-ой. «Фантазия», значит, стояла за моей внешностью? Это Тайбери имеет в виду: «Ты так дорога мне, что Деанаре Кассадьеро ничего не светит»? Или «Я бы, конечно, хотел полапать и настоящую Деанару, но до неё не дотянуться, так что зелен виноград, лучше возьму тебя»?

Я настороженно глядела на Тайбери, но не вынимала ладони из его рук. Недопитое какао на столике пахло так умопомрачительно, что к нему, казалось, тянулись даже кактусы с потолка. По-моему, даже у портрета Виолетты расширились ноздри.

– И с чего бы у тебя родились такие размышления, мой философствующий повелитель? – наконец спросила я. – Вот когда я обманула твоё доверие и сбежала, чудом не подлив тебе снотворного, ты в ответ отобрал у меня кофточку и заставил прислуживать за завтраком. Это понятно и объяснимо… хотя, конечно, чудовищно несправедливо и всё остальное.

– Особенно всё остальное, – кивнул Тайбери.

– Но сейчас, вместо того чтобы вылить мне на голову какао и связать меня простынёй, ты говоришь мне, какая ты уникальная и необыкновенная, – упрямо закончила я. – Что за дела, повелитель? Ты меня умасливаешь или себя уговариваешь?

Я не знала, какого ответа я ждала. Какому поверила бы.

«Я люблю тебя и только тебя, но и Деанара тоже ничего!»?Гм. Нет, Тайбери всё-таки не многожёнец. Хотя о Виолетте забывать не стоит.

«Стыдно стало после завтрака, решил какао занести и извиниться»?Вот уж точно не поверю.

«Да какой смысл злиться на шейру? Ты же маленькая и несмышлёная»?Тайбери знает, что я на это отвечу, так что очень вряд ли.

«Хватит разговоров. Что там было насчёт «связать тебя простынёй»?М-м… Вот, кстати, интересный вариант!

«Просто я…»

– Просто я знаю, что ты умерла бы, – неожиданно сказал Тайбери. – Или попала бы в серьёзную беду. Ты уцелела и не попалась на глаза Баррасу и его сыну по чистой случайности. Этой бессмысленной и ненужной глупости можно было избежать, если бы ты верила в себя и понимала свои границы, а не изображала из себя героиню и думала, что ты способна уничтожить дом Кассадьеро дождём из огненных пуговиц собственноручно. Это…

– Бессмысленная и ненужная глупость?

– Это желание доказать мне, что ты чего-то стоишь как маг, – негромко договорил Тайбери. – И, как я уже сказал, это бессмысленно. Я ценю тебя, а не твои способности, есть они или нет.

– Врёшь, – безошибочно произнесла я. – Если бы я была великим магом, как шейры древности, между нами всё было бы по-другому. Повелитель.

«Всё-таки настоящее отличается от подделки. Надо же, я почти забыл, какой ты можешь быть».

Тайбери потёр лоб.

– Да, я так думал, – произнёс он внезапно. – Полчаса или двадцать минут. Но я ошибался. Мне нужна ты, а не незнакомые шейры древности. Я понятия не имею, что скрывается за фасадом той же… – лёгкая, незаметная пауза, – Деанары Кассадьеро. Но я знаю тебя. Тебя я знаю.

Его пальцы в моих ладонях. Такие тёплые, такие надёжные.

– Да, ты меня знаешь, повелитель, – произнесла я утвердительно. – И ценишь, какой бы непокорной я ни была. Но ты помнишь, что я предала твоё доверие, не так ли? И вряд ли легко это забудешь.

Тайбери встал.

– Тут ты не так уж неправа, – произнёс он куда прохладнее. – И, возвращаясь к твоему наказанию…

Он протянул руку, и из ниоткуда на меня вдруг упало то самое серое платье шейры, в котором я явилась к Тайбери. Выглядело оно так, будто его несколько часов с наслаждением грызли кактусы.

Ладно, оно было целым и даже выглаженным. Но ужасным. Жутким. Некрасивым. Неудобным! Вот если его на Виолетту напялить…

– Не хочу, – только и сказала я.

– Не волнуйся, я закажу несколько запасных, – невозмутимо произнёс Тайбери. – Как ты сказала? Я мщу тебе, словно нам обоим по восемь лет?

Он подошёл к дверям и взялся за ручку.

– Так вот, – на его губах появилась зловредная улыбка, – ты права. И моё мщение продолжается. Уверен, ты будешь прекрасно себя чувствовать на встрече с моим дедом.

Он вышел, оставив меня наедине с чудовищным серым платьем. Интересно, если я его сожгу, Тайбери выдаст мне другую одежду?

…Выдаст. И она окажется ещё хуже.

Я вздохнула, глядя на остатки какао. А потом решительно взяла кружку, выпила содержимое одним глотком, со стуком поставила её на поднос и принялась одеваться. Я прекрасна в любом наряде. А что там скажет дедушка Тайбери – это ещё дедушка надвое сказал.