А ещё мой кристалл разбился. И, возможно, моё тело просто не хотело жить.

Я выжила. Но совершенно не представляла, что делать с этой своей жизнью.

– А-а… – только и сказала я.

– Знаешь, почему ты оказалась на больничной койке? – негромко спросил Тайбери. – Потому что рванулась вперёд под дождь очень острых хрустальных осколков. Рискнув своей жизнью и моей магией, позволь тебе заметить.

Я молчала. Тайбери ждал.

– Позволяю тебе заметить что угодно, мой чудом спасшийся повелитель, – обречённо вздохнула я.

– Чудом, не чудом, а твоя жизнь висела на волоске, – голос Тайбери стал резче. – И насчёт твоего здравого ума я отнюдь не уверен. Как ты это объяснишь?

Мне было всё равно, но я заставила себя собраться. И даже взмахнуть ресницами.

– Своё воскрешение, повелитель? Гм… талантами целителей?

– Не уходи от вопроса. Я о твоём прыжке навстречу смерти.

Что ж, попытка увильнуть не получилась.

– Я не пыталась спасти Юлиуса Кассадьеро, – холодно сказала я. – Если ты об этом, повелитель.

– Уж точно не об этом. – Тайбери фыркнул. – Кстати, он жив.

Вот уж не было печали!

– И лежит в соседней палате? – уточнила я. – Вдруг его тоже принесли в дом твоего доброго дедушки?

– Юлиус в госпитале под стражей, пока не очнётся. – Тайбери сжал губы. – Если вообще очнётся. И если это произойдёт, магом он уже не будет. Его кристалл разлетелся вдребезги.

Тоже разлетелся вдребезги. Как и мой.

Но… но вдруг нет? Вдруг мне показалось и мой кристалл ещё цел? В груди вспыхнула невозможная надежда. Ведь там было столько кристаллов…

– Его кристалл точно разбился, повелитель? – спросила я якобы безразличным тоном. – Не затерялся среди других подвесок? Я помню, ты говорил, что там были трофейные кристаллы…

Тайбери устало вздохнул.

– Я проверил холл, столовую и весь этаж. Заделал все трещины на потолке с помощью встроенных кристаллов. Обыскал дом. Нет, Дана, ни одного целого кристалла в доме нет. Только осколки.

Только осколки. Я сжала губы до боли. Ещё немного, и из глаз брызнут слёзы.

– Что до кристалла Юлиуса, – продолжил Тайбери холодно, – Баррас опознал его тут же: там был дорогой и прочный золотой футляр. Впрочем, кристалл это не спасло.

– Кодекс, – прошептала я.

– Кодекс, – кивнул Тайбери. – У меня тоже нет сомнений, что его наказал кодекс шейр. Магия моего особняка просто не способна разбить кристалл мага. Моя собственная магия – тем более.

Я внимательно вгляделась в его лицо. Тайбери выглядел таким же, как прежде. Высокие скулы, упрямые серые глаза и совершенно здоровый вид. Но если я столько времени валялась между жизнью и смертью…

– Как ты? – тихо спросила я. – Повелитель… тебе было очень плохо?

– Я справился, – коротко сказал Тайбери. – Куда сильнее досталось тебе. И я всё ещё не могу понять почему.

А я не могу объяснить, не нарушив кодекс. Я закусила губу. Осталось лишь надеяться, что Тайбери не станет расспрашивать дальше.

– Я… это не так важно сейчас, – негромко сказала я. – Правда.

Наши с Тайбери взгляды встретились. Той ночью, когда Юлиус вломился в особняк, мы были в волоске от того, чтобы Тайбери узнал, кто я.

А сейчас? О чём Тайбери успел догадаться, пока я валялась без сознания?

– Ты знаешь моё имя? – очень спокойно спросила я.

Тайбери встретил мой взгляд.

– Думаю, если я потрачу несколько часов на размышления и расспросы, я его узнаю, – произнёс он так же спокойно.

– У тебя было более чем достаточно времени, повелитель.

– Верно.

– Но ты не знаешь его до сих пор.

Тайбери устало вздохнул.

– Я не идиот. Не выяснять имя своей шейры – первое, чему учат молодых магов. Кодекс в первую очередь карает за это.

– Юлиуса он покарал несколько за другое.

– За то же самое, если не вдаваться в детали. – Тайбери потёр лоб. – Я до последнего думал, что Юлиус успеет произнести твоё имя. Повезло.

– Повезло тебе, повелитель? Или нам?

– Понятия не имею. – Тайбери вдруг улыбнулся. – Но совершенно точно повезло.

Я протянула ему руку, и его пальцы коснулись моих.

– Доверие? – прошептала я.

Тайбери едва заметно кивнул.

– Доверие.

Он наклонился вперёд, и ехидная улыбка вдруг появилась у него на губах.

– Кстати, что это ты там почти сказала, когда вдруг решила умереть у меня на руках? «Я… тебя…»? Что это такое было?