У меня вырвался дурацкий недоверчивый смешок. Этого предложения я совершенно не ожидала.

– Ты с ума сошёл?

– А почему нет? – Юлиус облизнул губы. – Если я получу тебя, моя месть будет полной.

– Не будет, – раздался неожиданно ясный голос Тайбери.

Он поднял голову и вскинул руку.

В следующее мгновение обгорелые растения вспыхнули, и на их месте начали появляться новые. Юлиус презрительно фыркнул, изрыгая с пальцев очередную волну багрового огня, но обугленные плети вьюнка уже оплелись вокруг его щиколоток, и новые нахлёстывались сверху. Иглы кактусов, выстреливая друг за другом, горели синим пламенем, и багровый огонь, пытаясь пожрать одну иглу за другой, не успевал, опаздывал, пока новые и новые иглы атаковали броню Юлиуса. Остатки портрета Виолетты скалились с пола. Вот первая игла проколола защиту Юлиуса, и я увидела струйку крови, стекающую по его боку. У меня вырвался резкий вздох. Неужели мы всё-таки спасёмся?

Юлиус взревел. И тоже вскинул руки, между которыми запылало багровое пламя.

– Надеешься победить, Тайбери? – прокричал он. – Напрасно! У тебя есть шейра, и я знаю её имя!

Тайбери попытался приподняться, но багровое пламя, соткавшись в новую воронку, вдруг встало вокруг него стеной, запрещая, не пуская, ограничивая. Голубые молнии стрельнули в багровую стену, но напрасно.

Юлиус шагнул ко мне. Медленно, неторопливо, зная, что я никуда не побегу. Пусть даже я беспомощна, своего повелителя я не брошу. Пока я здесь, пока отвлекаю Юлиуса своим лицом и своей тайной, Тайбери жив. И это Юлиус тоже знал.

– Пришло время произнести нашу маленькую тайну вслух, – произнёс Юлиус, злорадно улыбаясь. – Ведь мы оба так хорошо знаем, кто ты на самом деле. Правда?

– Не стоит, – прошептала я, бросив взгляд на Тайбери. – Не делай этого.

Серые глаза Тайбери были абсолютно бесстрастны. Чего он хотел сейчас? Услышать моё имя? Или, напротив, никогда его не знать?

И как, как Юлиус смог догадаться?

– Не надо, – хрипло сказала я. – Чего ты хочешь? Я…

Юлиус, ухмыляясь, покачал головой.

– Прощай, безымянная шейра. Здравствуй, Д…

Словно во сне, я увидела, как люстра, надёжно висящая люстра, которую не могло бы сдвинуть с места даже небольшое землетрясение, обрушивается на Юлиуса кристальным градом.

А в следующий миг люстра взорвалась.

Подвески разлетелись в разные стороны, пробивая потолок и стены. И отдельным потоком, беспощаднее и мрачнее любого огня, рванулись к Юлиусу. Словно их направляло что-то.

Несколько подвесок пронзили его плечи, проходя сквозь броню, как сквозь масло. Одна задела висок.

Багровое пламя пыхнуло безвредным облаком, растворяясь. И исчезло.

Я беспомощно смотрела, как летят вокруг меня подвески, как рушится на пол ливень хрусталя, не задевая ни меня, ни Тайбери, и вдруг увидела свой кристалл.

Мой. Мой собственный. Я не могла ошибиться!

Я не успела ни шагнуть прочь, ни отклониться. Подвески летели вокруг шрапнелью, разбиваясь на осколки, и я застыла, глядя, как мой кристалл летит прямо в меня.

И как в него врезаются ещё три. Летящие с такой силой и скоростью, что остановить их было невозможно.

Момента столкновения я не заметила. Я лишь увидела, как кристаллы сверкнули необыкновенным светом, превращаясь на моих глазах в дождь осколков.

Осколки засияли так ярко, что всё расплылось перед моими глазами. Они летели мимо меня, а я словно бы парила в воздухе и видела…

…как кристалл, ради которого я рисковала жизнью, превращается в ничто.

«Ты даже ничего не почувствуешь».

Или нет? Кристалл не так легко разбить!

Вдруг мне показалось? Вдруг он ещё цел? Вдруг моя магия ещё жива?

Дикая сила бушевала в зале, и следующего удара мой кристалл мог не вынести. Но если я схвачу его прямо сейчас и прижму к груди, то спасу – и останусь магом.

Не помня себя, я рванулась вперёд, к летящему дождю.

Что-то толкнуло меня в грудь, останавливая. Я не удержала равновесие, упала на колени – и только тогда осознала, что в груди у меня торчит хрустальный осколок, обагрённый кровью. Моей кровью.

– Дана!

Осколок кристалла врезался мне в грудь, а мне даже не было больно. Лишь отстранённое любопытство крутилось в голове: осколок чьего кристалла? Чужого? Или моего собственного?

Какая разница. Мой кристалл мёртв в любом случае.

Юлиус валялся возле кресла, окружённый покорёженными остатками растений. Он был жив: окровавленные пальцы скребли по полу. Возможно, Тайбери даже вызовет для него целителей. А я…

«Если бы я не ринулась за своим кристаллом, возможно, я бы осталась цела, – мелькнула в голове бесстрастная мысль. – Кодекс хотел наказать лишь Юлиуса».

Поздно. Я почувствовала, как в груди не хватает воздуха. Но в этот раз я не смогу сбросить с себя вуаль, чтобы дышать снова.