Наши взгляды встретились.

– Кое-что у нас есть, – негромко ответил Тайбери. – Но об этом пока говорить рано.

Взгляд его упал куда-то в сторону. Я проследила за ним – и вздрогнула.

В углу на прикроватном столике лежала тетрадь. Та самая. Копия украденной из дома Кассадьеро тетради. Копия, которую Тайбери читал в библиотеке.

Я невольно покраснела, вспоминая, как вписала туда свою отповедь Тайбери:

«Дурак ты, повелитель».

Но я не желала об этом. Иногда некоторым упрямым повелителям нужно напоминание. Чтобы не делали того, чего делать совершенно не стоит!

– Ты так её и не использовал, повелитель? – осторожно уточнила я.

Тайбери спокойно встретил мой взгляд.

– Нет. Хотя я прочитал достаточно, чтобы понять, что мне ничего не мешает, даже пока ты без сознания. Всего-то и нужно взять у тебя кровь… и сделать кое-что ещё.

Он не сказал, что именно, но меня всё равно пробрала дрожь. Я примерно представляла что.

Мы долго молчали, глядя друг на друга.

– Ты мог отомстить, повелитель, – прошептала я. – Взять мою необыкновенную магию и уничтожить дом Барраса навсегда. Но не стал. Боялся стать таким, как Юлиус?

Тайбери долго молчал.

– Сначала я вспоминал мою мать, – произнёс он. – Когда-то она, должно быть, думала, что бутылка решит её проблемы.

Я вздрогнула.

– А потом, – просто сказал Тайбери, – я приходил сюда и смотрел на тебя.

Я не сдержала ухмылки.

– Думал, что я лишу тебя десерта, когда очнусь, мой осторожный повелитель?

Тайбери неожиданно ухмыльнулся в ответ.

– Думал, что наказывать упрямую шейру за отсутствие инстинкта самосохранения приятнее, если у меня самого совесть чиста. Правда, пришлось долго ждать.

– Очень долго, – прошептала я, протягивая ему руку.

Тайбери наклонился к моим губам.

– Я очень терпеливый повелитель.

Мы целовались долго, не решаясь оторваться друг от друга. Наше дыхание смешивалось, пальцы оставались сплетёнными, и я чувствовала, как Тайбери улыбается, пока его чёрные волосы смешиваются с моими, золотыми. Он скучал по мне. Он ждал меня.

А я ждала его. Давным-давно. Сейчас я это знала точно.

Боль вдруг нахлынула волной. Почему я осознала свои чувства целиком и полностью именно тогда, когда лишилась кристалла? Когда потеряла всё?

Я не могу вернуться в Академию без кристалла. Я не смогу жить сама по себе, беззащитная, пока на свободе рыскает Баррас и ищет меня. И я не могу остаться шейрой Тайбери на всю жизнь. Ведь он женится рано или поздно.

Я зажмурилась, не отрываясь от губ Тайбери. Слишком много всего сразу. Я не выдержу. Нужно… перестать думать. Хотя бы на время.

Когда мы наконец прервались, чтобы перевести дыхание, я сжала пальцы Тайбери крепче.

Одну вещь я должна была узнать. Сейчас.

– Твоя помолвка, повелитель, – произнесла я негромко, но твёрдо. – Ты уже объявил её?

Тайбери спокойно встретил мой взгляд.

– Нет.

– И Виолетта не возражает? – скептически спросила я. – Верится с трудом.

– Виолетта умна и понимает, что с твоей смертью я здорово ослаб бы, – с усмешкой произнёс Тайбери. – Помнишь её позднее появление в зале собраний? Она вошла лишь после того, как я победил Барраса и не дал ему стать ректором. А сейчас, когда моя шейра лежала при смерти и я вот-вот мог лишиться своей магии и положения… как думаешь, насколько моя будущая невеста спешила связать свою судьбу с моей?

– Э-э-э… совсем не спешила, повелитель?

– Умная у меня шейра, – хмыкнул Тайбери. – Я уж думал, ты не догадаешься.

Меня вдруг осенило.

– То есть Виолетта никогда бы не попыталась меня убить, – севшим голосом произнесла я. – Всё это время я ждала не той угрозы! Я же не шейра Файена! Если бы я умерла, ты лишился бы части магии, а Виолетта – перспективного брака! Я должна была с самого начала понять, что не убить меня она хочет!

– В день разрыва контракта её мало что могло бы остановить, кроме моего недовольства, – проронил Тайбери. – Так что ты не так уж неправа.

…Выражение триумфа на лице Виолетты стояло у меня перед глазами. Если бы она хотела навредить мне по-настоящему, она бы поступила иначе. Не покушение на мою жизнь, но что-то ещё. Вот только что?

В висках заломило. Всё-таки сил на долгие размышления у меня ещё не было.

Но были силы ещё на один вопрос, который вдруг показался мне необыкновенно важным.

– Когда мы танцевали, – прошептала я, – и я спросила тебя, объявишь ли ты помолвку сегодня, я увидела в твоих глазах решимость. Повелитель, что ты решил? Тогда, в ту минуту – чего ты хотел?