Я чувствовал, как все сильнее сжимается его рука. Все быстрее колотилось мое срывающееся сердце. Все сильнее сдавливалась трахея и сжимались артерии. Ощущал, как вываливаются из орбит глаза. Как разинутый рот отчаянно пытается глотнуть необходимый мозгу кислород. Казалось, еще чуть-чуть, и я услышу последний хруст шейных позвонков.

— Н-е-е-е убивай меня-я-я… От-пу-сти-и-и… — чудесным образом вырвались из сдавленного горла слова. — И-и-исполни клятву, данную в плену. Т-ы-ы… обещал…

В этот момент я даже не понимал, почему я это говорю… К тому же не был уверен в том, что произносил это сам.

Страдальческая речь произвела потрясающий эффект. Генерал покорно опустил меня на пол. Я еще долго откашливался и харкал кровавой слюной, потирая шею, и все это время он терпеливо ждал. Его глаза теперь были расширены от изумления. Как будто это я теперь стягивал веревку на его неохватной шее.

Но удивлялся услышанным словам не только он, но и человек, который их произнес. То есть, собственно, я… Ведь я не имел понятия, о чем вообще идет речь!

— Как ты узнал о клятве, Ветров? Там были только я и проклятый живодер, который давно уже умер. Никому я не рассказывал о том, как именно спасся из плена. Я ведь даже себя убедил в том, что это был бред, вызванный голоданием и болевым шоком. Клятва… Совсем о ней забыл… Но тут появился ты… — рассказывал он отстраненно, но вдруг в какой-то момент взорвался. — Отвечай или я раздавлю тебя как грецкий орех!

Что я должен ответить? Мысли в голове сходили с ума и скакали, как горные козлы. Ни одного приемлемого варианта среди них не было. То копытца исшарканные, то ножки кривоватые… То рог обломлен, то шкурка потрепана… Приглядишься: вот же оно… Но опять изъяны наковыряешь. Зубы гнилые или хвост слишком длинный. Вскоре их стало ловить все трудней. Они уже метались, как реактивные самолеты, а время почти остановилось… и все вокруг замерло.

— Доброй ночи тебе, странник, — послышался приветливый голос за спиной.

Оборачиваться для того, чтобы узнать, кому он принадлежит, мне было не нужно. Хотя он сегодня даже не рассмеялся при встрече.

— И тебе доброй, пустынный демон…

Перед глазами на пыльном столе старинные часы. С циферблатом из перекидывающихся черных пластин с белыми цифрами. Они показывают одиннадцать часов одиннадцать минут и одиннадцать секунд… Шестереночный механизм напряженно щелкает. Карточка с изображением единицы опрокидывается.

Двенадцать… Тринадцать… Четырнадцать… Время начало новый круг…

Комната наполнилась до боли знакомыми звуками. За окном шумел родной мегаполис. Вокруг мой ненаглядный кабинет. Подо мной — любимое мягкое кресло. В руках холодное тельце артефакта. Та же паутина на шкафах. Тот же беспорядок на столе. Все осталось по-прежнему… Изменилось лишь время, за которое я прихожу в сознание после прикосновения к Химере. Не знаю почему, но с каждой «перезагрузкой» я очухиваюсь хоть на секунду, но быстрее.

Сегодня это произошло за мгновение. Пока непонятно, что это значит… Быть может, это мой последний круг… Точно знаю одно — времени у меня предостаточно. Хватит на то, чтобы и горы свернуть, и русла рек поменять, и даже «конюшни царя Авгия» от навоза вычистить.

Я, как обычно, остановил бумажными салфетками кровотечение из носа. Достал из ящика стола белые листы, шариковую ручку и тут же их соединил воедино, старательно выводя кружочки и палочки. Сначала они превращались в буквы. Затем в слова. А, в конце концов, в предложения. Не то чтобы во мне неожиданно проснулась тяга к творчеству. Причины другие. Так проще… Прогнозирование будущего всегда оказывало на людей ошеломляющий эффект. Я накарябал записку для Рихтера. В ней подробно расписал ответы на вопросы, которые он когда-либо задавал во время наших повторяющихся бесед. Все озвученные им когда-либо мысли. Всю информацию о наших приключениях в прошлом. Ну, или почти всю. По крайней мере, ту, что он мог переварить. Сегодня все будет по-другому…

Вскоре я покончил с нудной, но важной рутиной. Вышел из кабинета, и уже через несколько секунд распахнул дверь «повелителя бесценного хлама». Рихтер валялся на кожаном диване. Ни ковбойской шляпы, ни ботинок он, конечно же, не снял. Как всегда…

— Что-то еще вспомнил, Владимир? — спросил Альфред, поднимая глаза. Он, как и всегда, не рассердился на то, что я его потревожил. — Если опять надумал вернуть мне деньги, то забудь. Я их все равно не возьму. Даже если я в тебе ошибся.

— Нет, я по другому поводу. Главное, ничему не удивляйтесь, — произнес я, проходя внутрь. — В этой записке все ответы на вопросы, которые у вас возникнут, — сказал я, протягивая свернутые пополам бумажные листы.

— Постой, у тебя же рубашка в крови! Что произошло?

— Ничего серьезного. Прочитайте… — сказал я, проходя вглубь помещения.

Рихтер открыл рот, но тут же закрыл. Видимо, хотел что-то спросить, но нашел нужный ответ на одном из листов бумаги. Хотя почему, видимо, я знал это наверняка. Брови его нахмурились, и Альфред полностью погрузился в чтение. Старик вскидывался еще несколько раз, но по-прежнему ничего не говорил. Я взял нужную книгу со стола и, открыв ее посередине, ткнул пальцем в листок. Бумага разорвалась, и скоро я уже сжимал в руке револьвер «Colt Anaconda».