Генерал зарычал, выхватил из-за спины пистолет и направил его на меня. Ответить ему мне было нечем…

В этот момент дверь за моей спиной распахнулась, и в кабинет вбежала раскрасневшаяся и взъерошенная девушка. Она встала впереди меня и истерично закричала:

— Алексей Борисович, там… там… Там везде трупы! На нас напали? Я слышала выстрелы в кабинете. Я только вышла из приемной по делам… На секундочку. Как же так?!

— Выйди немедленно, Екатерина, — прошипел генерал и его глаза налились кровью, — ты не вовремя.

— Ой! — пискнула девушка и метнулась обратно ко входной двери. Столкнулась со мной, отлетела и растянулась на полу в луже крови. Это стало для нее последней каплей.

Уши разодрал женский визг… Секретарша попятилась на четвереньках к левой стене, забилась в ближайший угол и затихла. В это время Рихтер, воспользовавшись тем, что о нем все забыли, вытащил револьвер и выпрыгнул вперед. Но выстрелить не успел — генерал нажал на спусковой крючок раньше… Пуля вошла в район сердца старика, и он завалился на пол.

Дерьмо! Зачем, Альфред?! Как же я устал… Больше не хочу… Пусть все идет в тартарары…

Я бросился к Рихтеру, чтобы проверить его ранение, но в голову мне уперся ствол еще теплого пистолета.

— Отдай артефакт! — крикнул генерал и несильно надавил стволом на голову.

— Он тебе не нужен, — огрызнулся я, срывая Химеру с шеи и протягивая ее генералу.

— Без тебя разберусь… — вырывая из моих рук артефакт, произнес он.

— Очень в этом сомневаюсь… — сказал я шепотом и громко добавил: — Генерал, раскрой карты. Зачем тебе все это нужно? Ты уже победил… Для чего ты хочешь уничтожить мир?

— Ха! Ветров, ты боевиков американских насмотрелся? С чего ты взял, что я тебе сейчас все выложу?

— Хорошо. Можно и по-другому… Правда в обмен на правду… Исполни клятву, данную в плену. Ты обещал мне…

Не совсем честный поступок, ведь он уже сдержал свое слово. Еще тогда, в камере, в нашу первую встречу. Но других вариантов не было…

— Как ты узнал о клятве, Ветров? Там были только…

— Там были только вы и проклятый живодер, который давно уже умер, — перебил я, озвучивая его мысли. — Вы никому об этом не рассказывали и думали, что это бред. К тому же совсем о ней забыли… И сейчас хотите проломить мне голову…

— Как?.. Так не бывает…

— Еще как бывает… И вам придется сдержать слово…

Генерал замер, осмотрелся по сторонам, как будто чего-то боялся, и выдавил:

— Стеклянная… Стеклянная мразь в моей голове… Она управляет мной… Эта тварь хочет превратить планету в кусок льда… Вот только люди ей мешают… — он сделал паузу и вдруг заорал: — Но сейчас это неважно! Я чувствую силу Химеры даже через имплант… Она не знает границ… И теперь меня никто не остановит!

Здоровой рукой генерал схватил артефакт и сжал в кулак. Он попятился, сделал несколько шагов и застыл. По телу его пробегали миниатюрные молнии, а зрачки все расширялись, пока не заполнили глаза без остатка. Йоттабайты информации одновременно хлынули в опустошенный мозг, перекраивая нейроны под новое мышление.

— Я повелитель мира! — заорал генерал, вздымая сверкающие руки к небесам. — Я… Я… Я бог… — захлебывался он словами.

Из носа его хлынула кровь, но генерал ничего не замечал. Или не хотел замечать. С каждой секундой военный выглядел все ужасней. Кровь лилась струями из ушей, глаз, широко раскрытого рта, выплескивалась фонтаном из конечностей. Он не мог остановиться или насытиться.

Взрыв… Меня накрыло с ног до головы чем-то липким, мокрым и горячим. На пол со звоном брякнулись металлические предметы и наступила божественная тишина… Лишь слышались надрывные всхлипы секретарши…

— Здорово ты его шлепнул, — послышался хриплый голос Рихтера. — Смачно получилось. Кабинет разукрасил — неделю будут кровь отмывать.

— Альфред! Живой! — радостно выкрикнул я, отряхиваясь от кусков экс-генерала. — А я уж, грешным делом, подумал, что ты помер.

Я встал на ноги и протянул руку Рихтеру, помогая ему подняться.

— Не дождешься! А что этого монстра так разнесло-то не по-детски?

— «Беспредметник». У генерала способность — не чувствовать боль, совсем… Дар от Хайруллы в афганском плену. Обычный человек при переизбытке информации вырубается от болевого шока, а он хапал до предела.

— В первый раз слышу о «беспредметниках»… Все-таки жадность — это плохо, — как заправский философ, изрек Рихтер. — Зачем ты вообще отдал ему Химеру? Могло ведь и не получиться. Как бы ты тогда начал заново? Или ты знал, что он умрет от воздействия Химеры?

— Нет, не знал. И я соврал тебе… Я больше не хотел возвращаться в гребаное кресло… А если до конца быть честным, то не смог бы. Следующего раза не будет, — произнес я, подбирая в луже крови артефакт.

— Почему?

— Химера больше не сработает… Это все… Обратной дороги нет.