— С чего ты это взял? — спросил Альфред, растягивая морщинистое лицо улыбкой.

— Просто у меня предчувствие… Но проверять я не буду. Ладно, лучше скажи, как ты не отдал концы. Промахнулся генерал?

— Нет, попал, — ответил Рихтер и полез во внутренний карман пиджака.

Вскоре он вытащил на свет блестящую серебряную монетку Третьего рейха номиналом в пять рейсхмарок. В центре ее застряла смятая в гармошку пуля.

— Я же говорил, что монетка волшебная, удачу приносит. А ты ее выбросить хотел. Хорошо, что остановил тебя. Так бы ведь и пропала зазря на нулевом километре Екатеринбурга.

— Везунчик, что тут еще скажешь?! Можешь теперь праздновать в году два дня рождения!

— А то! А что все-таки дальше?

— Не знаю, так далеко я не забирался. Для начала проверим государев сейф. Мне нужны ответы… Наверняка то, что мне нужно, хранится там.

Обшарив кабинет, мы без труда обнаружили спрятанный за картиной сейф. Но, как ему собственно и полагается, он был заперт замок, к тому же кодовый.

— Приехали, я так понимаю? — пробурчал Альфред и пнул с досады по стене. — Генерала двести процентов не спросишь, а подбирать пароль устанешь. Сколько там вариантов? Миллион? Квинтиллион? Тем более нам вряд ли дадут столько времени. Скоро здесь будет армия. Наверняка захват ГУАПа не прошел незамеченным. Может, секретарша знает код?

— Сомневаюсь…

Я подошел к панели и заклацал по кнопкам. Не то чтобы я знал. Я просто этого очень хотел… Последний щелчок и… стальная дверца отворилась…

— Бинго! — заорал Рихтер, которого с головой накрыла волна радости. — Только как?

— Можно сказать, наугад… На эти цифры я смотрел целый год, проведенный в дебильной психбольнице. Каждый день… без праздников и выходных. Они были написаны на клочке бумаги, которую я нашел в кармане после того, как потерял память. Но я искренне думал, что это номер телефона. Даже пару раз пытался по нему дозвониться. Знать бы еще, кто мне ее подсунул…

— Даже не удивлен. Ты сегодня и не такие фокусы демонстрировал. Давай, ищи, что хотел, и сваливаем…

Я с головой погрузился в вожделенную тайну, перелистывая сотни пожелтевших от старости листов в папках с грифом «секретно». Чего здесь только не было! Причем о некоторых вещах даже думать не хотелось, не то, что произносить вслух. Секретная «Зона 51», поселения «йети» в Сибири, база Четвертого рейха… Время утекало сквозь пальцы, как песок, но я все не мог остановиться. Никак не получалось найти ответ на главные вопросы: «Кто я такой и откуда взялся?»

— Владимир, ну ты долго еще?

— Уже заканчиваю, — пробурчал я.

Свернул вырванный из папки лист бумаги пополам и положил его в нагрудный карман. Там была информация о моей следующей цели. На верхней полке лежала серебристая фигурка Улитки. Она переместилась тоже ко мне.

— Ну, вот и все!

Я дернул чеку на рифленой гранате, забросил ее внутрь сейфа и плотно закрыл тяжелую дверь.

— Уходим наверх по лестнице! Лифт туда не ходит. Скоро здесь будет новая армия.

— Разве мы еще не всех перебили?

— Это будет непобедимая «мертвая» армия… Зомбаки… У спецслужб есть артефакт, оживляющий мертвецов…

Старик настолько заторопился, что бежал впереди меня. Раздался еще один глухой звук. С документами покончено. Еще несколько ступенек — и спасительная хлипкая дверь отлетела в сторону. Мы на крыше высоченного небоскреба, с которой отлично видно всю необъятную Москву и мрачное серое небо. Холодный зимний ветер пронзал до костей. Глаза скользнули по крыше и вскоре наткнулись на два сложенных парашюта. Они лежали на открытой площадке возле скелета антенны связи.

— Альфред, твой салатовый, будем спускаться, — скомандовал я, а сам начал напяливать оранжевый.

— Ты все-таки решил меня сегодня прикончить? Ты хоть понимаешь, какие это перегрузки? Экстрим в моем-то возрасте! — заныл Рихтер, но парашют все равно накинул за спину и застегнул.

— Фреди, ты можешь остаться здесь и бесславно умереть. А можешь…

— Да понял я, понял… И не в такие передряги попадал. И я Альфред… Не забывайся. И еще… прежде чем умереть «славно», хочу все-таки узнать ответы на пожирающие меня вопросы.

— Валяй…

— Ты говорил про способности… Что ты имел в виду? Я тут сложил дважды два… Я тоже «беспредметник»?

— Да, ты прав… Твой дар — способность к неспособности других.

— Издеваешься?

— Нет, на полном серьезе. Ты как непредсказуемая импотенция, все вроде на месте, но ничего не работает, — иронизировал я, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Твой дар проявляется только тогда, когда тебе грозит смертельная опасность. В первый раз это проявилось в поезде, когда ты убил неуязвимого полковника Теркина. Тогда я не придал этому значения. В полной мере я это осознал лишь в поместье Эйзентрегера. Предметы фашистов заработали лишь после твоей смерти. Кстати, там я и проверил свою теорию… Мне пришлось даже тебя убить… Иначе я не мог начать новый круг… Прости…