— Смейся-смейся… От падений в жизни никто не застрахован. В Кольцово?

— Да, и если можно, то побыстрей. Сильно опаздываю. За срочность дам на чай. С коньяком. Возможно, даже с хорошим.

— Договорились, — выпалил экс-директор и вдавил педаль газа.

Машина сорвалась с места, шлифуя шипами по льду. За окном мелькали запорошенные снегом силуэты современных многоэтажек и древних, вросших с годами в землю домов. Пролетали фонарные столбы и стволы деревьев с голыми ветвями, похожими на скрюченные пальцы. Проносились автомобили и прохожие, спешащие туда, где их кто-то ждал. Суета… Жизнь кипела… Мне почему-то казалось, что я что-то забыл дома… Хотя, пофиг…

— Ну, рассказывайте. Как вы до такой жизни докатились? — задал я водителю коварный вопрос, терзающий мне мозг.

— Да что рассказывать-то… Сам все знаешь.

— Подробности не помешают, Евгений Петрович.

— Подставили меня. Все пришлось отдать. И фирму, и квартиры, и машины. Жена вещички собрала и сразу после обыска свалила. Даже не знаю, в каком направлении и с кем. Друзья, если, конечно, так называют предателей, отвернулись. Вот, баранку теперь кручу — кризис в стране. Но зато свободный от всего, — он натянуто улыбнулся и посмотрел взглядом, полным печали.

— Я же предупреждал. Причем ясно все изложил, недвусмысленно. Я ведь никогда не ошибаюсь.

— Сейчас я это понимаю, но тогда это казалось бредом сивой кобылы. В это нельзя было поверить, — тяжело вздыхая, произнес он, проскакивая очередной перекресток на красный свет. — Я многое бы отдал, лишь бы все вернуть и исправить. К сожалению, жизнь — не черновик. Ее невозможно переписать и прожить вновь. Нельзя отбросить в урну все лишнее, ненужное и неважное.

— Возможно… Возможно, вы правы. В правду всегда труднее поверить. Ложь намного приятней усваивается организмом.

— Есть такое…

— А что бы вы сделали, если бы у вас появился шанс все изменить? Чисто гипотетически.

— Шанс все изменить, — он задумался, взгляд приобрел мечтательное выражение. — Несбыточная мечта. Поставил бы всех… Ну, я думаю, ты понял в какую позицию. Вывернул бы мир наизнанку, — выкрикнул он последнюю фразу во все горло и ударил руками об руль.

Глаза горели дьявольским огнем. Лицо изменилось и стало таким, каким я его помнил. Это было лицо сильного, бесстрашного и уверенного в себе человека.

— И что бы изменилось? Вы стали бы таким же, как они. Поменяли бы одно зло на другое. Тогда бы они ненавидели вас, в той же степени, что вы возненавидели их. И все…

— Пусть захлебнутся ненавистью. По мне, лучше быть злым, но богатым, чем добрым, но бедным.

Лишь бы не мертвым… Наверняка тем типам, которые его «кинули», муки совести неведомы. Их совесть давно лежит законсервированной на дне трехлитровой банки. В самом темном и глубоком подвале, ключи от дверей которого утеряны безвозвратно.

— С таким же успехом вы могли просто умереть. Вы уверены, что вам бы не пустили пулю в лоб, открыв в прямом смысле третий глаз? Может, так, как сейчас, лучше и ничего не стоит менять?

— Не исключено. Да, мог бы и в земле сейчас червей откармливать. Разлагаться, никуда не спеша… Ну а куда мне тогда торопиться?

Разошелся… Умею я все-таки заводить людей…

Таксист прервался ненадолго, но вскоре продолжил:

— То есть, ты считаешь, что предел моих мечтаний — это водить такси? И все нужно оставить как есть.

— Нет, конечно. Я хотел сказать, что не надо жить прошлым. Надо жить настоящим и мечтать о будущем.

— Владимир, какое будущее? Какое настоящее? О чем ты? У меня уже ничего нет в жизни. Все, что меня ждет: дрянная квартирка с кишащими в ней свирепыми тараканами, табурет и намыленная веревка.

— Ну и картину вы нарисовали! Сплошная депрессуха… Остается только напиться и повеситься.

— Сигарку бы еще посмолить.

— Что? — непонимающе спросил я.

— Я говорю: выпить, выкурить сигару и… только потом вздернуться.

— А… Понял, рад буду помочь, — издевательски сказал я, доставая из внутреннего кармана толстую сигару и протягивая ему. — Вот, ваши любимые, кубинские «Cohiba Reserva». Вчера как чувствовал, что пригодятся. Прихватил парочку штук с собой, но не думал, что для вас их припасаю.

— С-с-су… Издеваешься… Как ты невероятно «добр» ко мне! Спасибо большое за презент в последний путь, — нервно рассмеялся Евгений Петрович и добавил: — Я не собираюсь умирать, не радуйся. Я просто реалист и в состоянии оценить перспективы.