Хорошо выглядит, в отличие от меня. Выспалась, наверное… Она мне все больше нравится…

— Привет! Что разлегся… Хочешь, чтобы мы окончательно опоздали, и я присоединилась к тебе? Вместе будем полы протирать.

Присоединилась ко мне… Я, может, совсем и не против… Было вчера между нами хоть что-то? Или я все нафантазировал? Как у нее об этом спросить? Может, как-то намекнуть… Ситуация глупее не придумаешь. Ох уж этот Рихтер со своими процедурами для души! Сводят меня с ума по очереди… То Альфред, то Химера…

— Я думал: ты уже в самолете.

— Как видишь, я тебя жду.

— Извини, — вставая на ноги, произнес я. — Немного проспал, да еще такси задержалось.

— Я даже вижу, почему ты проспал, — рассмеялась она и протянула мне руку с документами. — Можешь не извиняться, я пришла недавно. Зарегистрировала нас обоих заранее, через сеть.

— Тоже опоздала?

— Нет, я не люблю терять время попусту. Его и так слишком мало для одной жизни. Да и Настя раньше бы все равно не успела.

— Она здесь? — спросил я, выискивая взглядом в толпе Настю.

— Если бы ты точнее и напористей сбивал пассажиров, то мог бы уложить ее возле стеклянных дверей. Она еле увернулась… Сейчас уже не догонишь. Будешь болтать или все-таки полетим?

— Полетим.

— Вот посадочный талон, оплата за трансфер, бронь в гостинице.

— Черт! — крикнул я, заставив почти всех присутствующих в зале регистрации обернуться в мою сторону.

— Что еще не так?

— Я же так и не взял паспорт! В целости и в сохранности в квартире лежит. А я-то все думал, что такое важное забыл. Так и грызло это чувство изнутри.

— Молодец! — с иронией сказала Елена, протягивая загранпаспорт. — Вот тебе паспорт с визовой отметкой. Не забудь отблагодарить потом Настю за то, что она думает за вас двоих.

— Новенький еще. Краской пахнет… И фотка хорошая, я обычно так не получаюсь. Вчера фотографировали, что ли? Костюм такой же, но еще не мятый и без пятен.

Когда меня сфотографировали? Ничего не понимаю… Копошиться во вчерашних сумбурных воспоминаниях вообще неблагодарное занятие. Впрочем, неважно…

— Ей-богу, как ребенок. В самолете потанцуешь, я не закончила. Вот банковская карточка от Рихтера и немного наличности в евро от меня.

Она протянула кусок цветного пластика, несколько мятых банкнот и горстку монет.

— И зачем мне эти твои «евры»? Еще и железками. Карта же есть.

— Карта активируется только завтра утром. С наличностью у тебя сегодня туго. После вечеринок, проведенных с Рихтером, по-другому не бывает. А пройти в таком состоянии мимо «Дьюти Фри» ты не сможешь.

— Как ты все хорошо продумала… Да, я бы заскочил. Мне не помешает.

— Ну вот и рассчитаешься за огненную воду. Только не задерживайся, времени мало.

— Да… Хорошо, — согласился я и побрел за ней следом на паспортный контроль. До мечты о Париже оставалось совсем чуть-чуть…

Темнота закончила безумные игры с сознанием. Помутнение растворилось в неизвестности, выжженное стремительным напором изуродованных мыслей. Потерянные ощущения вернулись к законному владельцу, закрепив тленное тело в пространстве и времени. Судя исключительно по впечатлениям, сейчас я двигался в зыбком тумане, в невыясненном пока направлении, в положении сидя. И точно на чем-то мягком.

Доносилась незнакомая речь, похожая на журчание горного ручья, с примесью шипения и скрежета из радиоприемника. А еще слышались редкие, но пронзительные гудки, заставляющие вздрагивать и подскакивать на месте. С уверенностью можно сказать одно — это точно не самолет, и я явно не в воздухе. На земле… Для понимания остального необходимо открыть глаза.

Смахиваю с них усталость пальцами и с усилием продираю веки, словно разламываю на них корочку черной тысячелетней грязи. Мутный взор пока не вносит конкретики в происходящее.

Я вижу перед собой лишь невероятно широкую реку, поток которой четко разделен напополам. Правая сторона пылает рубиновым огнем, левая ослепляет белым светом, похожим на солнце знойной пустыни. А берега, сковывающие реку в границы, объяты светло-голубым мерцанием разрядов. Даль размытого горизонта венчает вспышка света, подобного взрыву сверхновой звезды.

Несколько секунд — и зрение почти пришло в норму, добавляя в расплывчатость проблески четкости. Я уже вижу обветренные руки, различаю тонкие пальцы и даже ногти на них.