Становилось нестерпимо жарко. Пот уже ручьем лился по лицу, но мне нельзя снимать с головы опротивевший капюшон. Это я знал наверняка… Многие в этом трусливом человеческом стаде ненавидели мою персону. Большая часть из них желала видеть меня не зрителем, а главным действующим лицом в этом публичном спектакле.

Усугубляла эти неприятные обстоятельства вонь. Гниль, плесень и конский навоз в одном флаконе. Несостоявшимся удобрением измазан весь трухлявый балахон, который я украл на заднем дворе у какой-то черни.

Наконец, телега подъехала вплотную к эшафоту, давая шанс тщательнее рассмотреть обреченного пассажира.

Сердце остановилось в то же мгновенье. Плотина в голове, удерживающая поток мыслей из подсознания, разлетелась на куски…

Да, это действительно она… Я знал ее очень хорошо. Вернее, знал тот, в чем теле я сейчас, но это ничего не значило. Мы стали единым целым…

Темно-русые волосы девушки торчали рваными клочками, не доставая до изящной шеи в свежих царапинах. А ведь недавно они свисали ниже плеч. Она была облачена в промокшую до нитки кроваво-алую рубаху необъятной ширины, из-под которой выглядывали босые ноги. Руки связаны за спиной, но даже рукава не могли спрятать жестокие побои и следы от грубых веревок, разодравших нежную кожу до иссиня-черных кровоподтеков. Что скрывалось под тканью, известно лишь одному Господу Богу и инквизиторам, жестоким и на удивление изобретательным.

Но даже в таком виде она оставалась идеально красива… Ангел, у которого отняли шанс расправить крылья, с чистым благородным ликом, отрешенный от мирской суеты. Невозмутимое лицо без малейших признаков протеста, на котором отражалось лишь сострадание к проклинающему ее народу.

Прекрасные большие глаза, в которых не было боли, упрека, и ужаса предстоящей смерти. Взор, светящийся ярче лазурного неба над головой. Он устремлялся в бесконечную даль, сквозь враждебно настроенную и озлобленную толпу. Взгляд, в котором пылает вечный огонь бессмертия… Он способен расплавить даже омертвевшее, каменное сердце, проникнув в самую его глубину и пробудив неведомые до этих пор чувства.

У нее не всегда были голубые глаза. Когда-то их цвета различались… В то время ее правое око блистало, как изумруд, а левое, словно сапфир, в лучах восходящего солнца. Ее взгляд очаровывал и пленил своей неповторимостью.

Но, в отличие от меня, она так не считала и переживала по этому поводу, скрывая особенность за длинной челкой. Долгие месяцы творческих мук, бессонные ночи, бесчисленное количество проб и ошибок… Но я все-таки сварил зелье, меняющее цвет глаз. Гремучая смесь из молочка сонного мака, галлюциногенных грибов, яда мокриц, внутренностей ползучих тварей и других особых ингредиентов.

Этот подарок безмерно осчастливил девушку. И меня вместе с ней… Но сейчас это уже неважно…

Она спустилась без чьей-либо помощи с повозки и двинулась к лестнице эшафота. Внезапно хрупкая ножка скользнула по склизкой грязи, земля ушла из-под ног, и девушка с хлюпаньем рухнула в жижу спиной. Попыталась подняться, но безуспешно. Стесненное тело не подчинялось командам и падало раз разом, но она не издала ни звука. Ни одной эмоции не появилось на белом лице… Лишь губы все сильнее сжимались…

В ход пошли грубые ругательства отдельных нелюдей из толпы, но этим дело не закончилось. В сторону эшафота полетели гнилые фрукты.

— Кончай бездушную тварь!

Нестерпимо хотелось вырвать их поганые языки из глоток и скормить бродячим псам. Вспороть брюхо и вывалить зловонные кишки на площадь.

— Что разлеглась, подстилка? Не на работу пришла!

Загнать в лицо булыжник, чтобы подавились словами и собственными окровавленными зубами. Они недостойны жить на этой земле!

— Поднимите эту французскую шлюшку! Ведьма, не тяни время, тебя уже заждались в аду!

Но разум, как всегда, торжествовал. Он одержал очередную победу над слепыми инстинктами и ураганом необузданных чувств. Я промолчал в ответ…

Я всматривался в противные морды, чтобы запомнить самые мелкие детали их сволочного облика. Эта информация мне еще пригодится…

Первый — худощавый, длинный. С заостренным носом и таким же подбородком. К нему от левого глаза тянулся глубокий косой шрам. Глаза крошечные, черные, как у помойной крысы. Бегают из стороны в сторону. Еще и постоянно «пальцы греет». Руку даю на отсечение — вор-карманник.

Второй — низкорослый, круглый, словно пушечное ядро. Засаленные волосы, мясистый нос с торчащими из него волосами. Подбородок, как у шарпея, с двумя толстыми складками. Заплывшие серые глаза. Въедливый взгляд, говорящий о том, что его владелец — плут. Щеки, усыпанные гниющими угрями. В зубах дорогая курительная трубка. Наверняка мелкий торговец.

Еще один слева — явно профессиональный попрошайка, один из многочисленных паразитов общества. Сгнившие корявые зубы. Бешеные глаза, вылезающие из орбит. Зачесанные в кровь проплешины на голове и блевотного вида грязь на лице. Все эти нюансы внешности однозначно определяли его жизненное призвание.