Я пригнулся и поцеловал её. Нэн звонко рассмеялась.

– Интересно, как там наша сестра Плюшкиндт?
– промолвила она.

Хохоча, мы рука об руку направились в кофейную.

* * *

Позже я пришел к выводу, что именно злополучный ужин и доконал меня. Стены холодной и мрачной кофейной украшали только офорты с изображением лошадей. Большая часть столов пустовала, а немногочисленные постояльцы сгруппировались у небольшого камина. Две старушки за столом, уставленным пузырьками с лекарствами и микстурами, пожилая чета, краснорожий толстяк с рыжими тараканьими усами и худой как жердь седовласый мужчина, который черпал ложкой суп и одновременно читал газету, подставкой для которой служила бутылка пива. Все молчали, сосредоточенно работая челюстями, словно стремились как можно быстрее разбежаться по своим номерам.

– Проходите, доктор! Сюда, пожалуйста, доктор!
– громко позвал официант, подскакивая к нам.
– Я усажу вас прямо у самого камина, доктор! Здесь вам будет удобнее, доктор!
– Он провел нас к маленькому столику, стоявшему едва ли не в самом камине, и услужливо обмахнул салфеткой стулья.
– Пожалуйста, доктор. Прошу вас, мисс. Тепло и уютно, не правда ли?

Будучи наверняка родом из краев, где почитали только церковь и медицину, официант тут же зачислил нас в свои фавориты. С одной стороны, это, несомненно, повысило качество обслуживания, но с другой - привлекло к нам всеобщее внимание.

– Что прикажете подать, доктор?
– спросил официант, изогнувшись дугой.

Я пробежал глазами меню.

– Мне, пожалуйста, "Потаж Дюбарри"*(* Густой суп (франц.)), - выпалил я, пытаясь не обращать внимания на зрителей, которые таращились на нас во все глаза.

Официант помрачнел.

– Я бы вам не посоветовал брать это блюдо, доктор.

– Хорошо, - кивнул я и посмотрел на сестру Макферсон.
– Тогда принесите нам тушеную камбалу с отварным картофелем и капустой.

Официант озабоченно почесал карандашом затылок.

– На вашем месте, доктор, я бы не стал пробовать рыбу, - сказал он наконец.
– Всем я, разумеется, это не говорю, но наша кошка от этой камбалы нос воротит.

– А как насчет баранины, запеченной в горшочке?
– язвительно осведомился я.
– Ваша собака её ест?

Официант обиженно замолчал, но что-то настрочил в своем блокнотике.

– Еще вина, пожалуйста.
– Он сделал вид, что не понимает, и я спросил: - У вас есть вино?

– О да, вино есть. Я принесу вам бутылку.

– Красного, - твердо сказал я.
– Желательно - бургундского. Но только в том случае, если оно комнатной температуры.

– Положитесь на меня, доктор, - заверил официант, отправляясь на кухню.

– Я правильно понял, - прогудел наш сосед с рыжими усами, - что вы врач, сэр?

Я, скрепя сердце, кивнул.

– Майор Глинтвейн, - представился он.
– Буду чрезвычайно счастлив познакомиться с вами и с вашей очаровательной супругой...

– Я вовсе не его супруга, - кокетливо хихикнула сестра Макферсон.

– Она моя двоюродная сестра, - заученно пояснил я.
– У нас был дядя в Шотландии, который умер, и мы едем на его похороны. Он был предприниматель. А мы живем в Лондоне, - зачем-то добавил я.

– Надеюсь, вы не обидитесь, - пробасил майор Глинтвейн, - но лично я врачам не доверяю. То есть, против самих врачей я ничего не имею. Тем более, что некоторые мои друзья относятся к вашему же сословию. Но вот в саму медицину я не верю, - глубокомысленно закончил он.

– Я тоже, - неожиданно для меня и окружающих возвестила сестра Макферсон. С пьяной удалью, как мне показалось.

Майор просиял.

– Неужели? Очень, очень любопытно. А вы... простите, имеете отношение к медицинской специальности?

– Да, я из друидической сестринской общины. Мы лечимся только белой омелой, а порой на рассвете устраиваем церемониальные жертвоприношения. Хотите, выведу вам бородавки?

Майор опешил было, но затем взял себя в руки.

– Уверен, доктор, что мой случай заинтересует вас, - подобострастно заговорил он.
– Мне даже любопытно было бы услышать ваше мнение. Хотя я вовсе не уверен, что вы одобрите мое лечение.
– Он хитро осклабился, откинулся на спинку стула, расстегнул пиджак и выставил на обозрение свое изрядное брюшко.
– Представляете, доктор, когда мне исполнилось пять лет, врачи уверяли, что жить мне осталось всего полгода!

К счастью, именно в эту минуту официант принес баранину в горшочках и красное вино, подогретое едва ли не кипения, и нам не пришлось выслушивать хвастливый рассказ майора о нашептываниях какой-то ведуньи, заговорившей ему сразу все болячки. Когда мы перешли к сыру, майор уже задирал брючины и демонстрировал окружающим зарубцевавшиеся шрамы от застарелого остеомиелита. В беседу вступил и седовласый, оказавшийся, как и майор, коммивояжером. Он поведал всем о том, как мучился геморроем. Тут не выдержал и наш официант. Опершись на камин, он принялся хвастать камнями в почках и больными ступнями.