– Не сомневаюсь, сэр.

Воцарилось молчание. Профессор сосредоточенно разглядывал заспиртованную почку.

– Должен признаться, Гордон, я был с вами чересчур резок, - сказал он наконец.

– Вы очень добры, сэр.

– И обошелся с вами несправедливо.

– Ну что вы, сэр!
– Беседа развивалась совсем не так, как я предполагал.
– Я вполне это заслужил.

– Откровенно говоря, я не раз вспоминал тот злополучный эпизод. Нельзя допускать, чтобы эмоции брали верх над разумом.

Он снова приумолк. Я трепетно ждал.

– Бингхэм...
– начал было профессор.

– Да, сэр?

– Он ведь ваш приятель?

– Не совсем, сэр.

– Сказать вам по правде, Гордон - только пусть это останется между нами, - Бингхэм меня здорово разочаровал. Он не без способностей, не спорю. Однако порой во время операции я просто теряюсь, не в силах понять - кто из нас двоих профессор.

– Вы правы. сэр.

– К тому же, насколько мне известно, он не самая популярная личность среди нашего персонала?

– Да, сэр, - с восторгом закивал я.
– Не самая.

– Дело в том, Гордон, что у меня неожиданно освободилось место, продолжил профессор.
– Старшего патолога. Мистер Ширади должен вернуться в Бомбей. Работа, конечно, не бей лежачего, но зато у вас будет вдоволь времени, чтобы подготовиться к аспирантуре. В среду вечером я должен выдвинуть свою кандидатуру на заседании комитета. Логично было бы предложить на это место Бингхэма, но, боюсь - остальные члены комитета будут против. Да и самому бы мне, откровенно говоря, не хотелось с ним связываться. Словом, Гордон, я был бы рад хоть частично загладить свою вину перед вами, предложив эту должность вам...

* * *

От возбуждения я не мог заснуть ни в эту ночь, ни в последующие за ней. В операционной, где я уже подходил к столу с уверенностью Листера* (*Листер, Джозеф (1827-1912) - знаменитый английский хирург), у меня так дрожали руки, что Хатрик снова посетовал мистеру Кэмбриджу на мою очередную влюбленность.

Общества Бигхэма я теперь особенно избегал. Я начал сторониться его ещё с тех пор, как узнал о помолвке с сестрой Макферсон; лишь неловко поздравил, когда однажды столкнулся нос к носу. Однако вечером во вторник, накануне заседания комитета, я сам был вынужден пообщаться с ним. Сидя в своей комнате, я просматривал истории болезни, как вдруг учуял какой-то омерзительный запах. Он усиливался с каждой минутой. Первоначальный аромат сточной канавы сменился вонью прорвавшейся канализации, но уже вскоре уступил место настоящему зловонному смраду. Как будто по соседству с моей комнатой разлагалась туша некоей исполинской зверюги. Зажав нос, я вышел в коридор и забарабанил в дверь Бингхэма.

– Войдите!

Бингхэм в рубашке с короткими рукавами стоял над спиртовкой со стеклянной колбой и кипятил какую-то дрянь.

– Господи, ты что, совсем рехнулся?
– вскричал я.
– Что ты тут стряпаешь?

– Ты про это?
– поднял брови Бингхэм.
– Это обыкновенный навоз, старичок.

– Навоз?

– Ну да. Конский. Видишь ли, мой проф заинтересовался ферментами, которые присутствуют в испражнениях животных разных видов. Ученый есть ученый. И я понял, что в этом есть резон. Возможно, именно благодаря навозу удастся разгадать тайну пищеварения. Здорово, да?
– Он загасил спиртовку. Я собрал уже целую коллекцию образцов кала от разных животных, - с гордостью похвастался он, демонстрируя мне штатив с пробирками.
– Это собачий, а вот кошачий, голубиный, и - моя гордость, - добавил он с придыханием.
– От хорька. А лошадиный я только сейчас собрал, когда ломовой извозчик остановился напротив травмы.

– На кой черт тебе все это?
– прогнусавил я, стараясь не дышать.

– Тебе могу по секрету признаться, старичок, - ухмыльнулся Бингхэм. Видишь ли, у нас освободилось место патолога, о котором я давно мечтал. А, зная интерес профа к ферментам, я решил подбросить ему пару свежих идеек, а заодно и материал для диссера поднабрать.

– И ты всерьез рассчитываешь получить это место?
– спросил я, зажимая ноздри.

– Не хочу хвастать, старичок, - важно проговорил Бингхэм, потирая руки, - но я в этом не сомневаюсь. Кое-кто из нашей профессуры уже прослышал о моих достижениях и высоко их оценил. Да и сам проф во мне души не чает. Тем более, что без меня он и шагу ступить не может. Например, недавно его заинтересовал слоновый помет, и он даже всерьез подумывал, не организовать ли экспедицию в Африку. Тут я ему и говорю:

"А почему бы сперва у нас в зоопарке не спросить?". Бедняга чуть со стула не упал. Я уже позвонил в зоопарк и попросил, чтобы ему прислали образец слоновьих фекалий на анализ.
– Бингхэм уселся на кровать и достал свою знаменитую трубку.
– Кстати, старичок, помнишь наш принцип "пусть победит сильнейший"?

– Да, - кивнул я.

Он подмигнул и толкнул меня локтем.

– Ты ведь понимаешь, что я имею в виду?

Я недоуменно пожал плечами. Бингхэм хихикнул.

– Я насчет Нэн. Не волнуйся, старичок, я великодушен. Я ведь знаю, что у вас с ней были шуры-муры. Когда она по ночам дежурила. Меня ведь не проведешь. Но я ничуть не обижаюсь. Ведь выбрать она могла только одного, верно? Надеюсь, ты пережил неудачу, и мы пожмем друг другу руки.

– Пожалуйста, - вяло пробормотал я, пожимая его пухлую лапку.

– Она призналась мне, что ты однажды даже пытался её поцеловать, добавил Бингхэм, снова подмигивая.
– Но она тебя отшила. Но ты не огорчайся, старичок. Тебе тоже когда-нибудь повезет.

– Один из нас, Бингхэм, должно быть, очень-очень везучий, - загадочно промолвил я, хлопая его по плечу.

– Это очень благородно с твоей стороны, старичок, - проникновенно сказал Бингхэм.

– Вовсе нет, - ответил я. И, не удержавшись, мстительно добавил: Старичок.