– Раз у вас камни, - вставила сестра Макферсон, - вам нужно побольше пить. Промывайте почки водой. Чистой водой. Пейте вволю - несколько галлонов в день.

– Ерунда!
– не выдержал я. Виски возымело свое действие, в голове шумело, а горло немилосердно драло.
– Для дипломированной медсестры твои воззрения поразительно устарели. Современные методы лечения мочекаменной болезни начисто отрицают...

– Ах, так вы, значит, врач и медсестра!
– обрадованно прокудахтала старая перечница справа от нас.
– А что, позвольте спросить, привело вас в наши края?

– Мы встретили по дороге одного человека, который порекомендовал эту гостиницу. Мы вообще-то кузен и кузина. а едем мы на похороны дядюшки, который...

– О Господи!
– громко выпалила сестра Макферсон.
– Может, хватит? Она встала.
– Я пошла спать.

Спать! Я внезапно вспомнил, зачем мы сюда приехали, и сказал ей вслед:

– Я сейчас тоже пойду.

– Но ведь ещё и десяти нет, - возразил майор.
– Давайте пропустим по стаканчику.

– Нет, благодарю.
– Я повернулся к официанту, который стоял, задумчиво почесывая ляжку.
– Принесите мне то, что осталось от нашей бутылки виски. Заберу к себе в номер.

Сидя на краешке жесткой кровати, я предавался грустным мыслям. Как дорого я бы дал сейчас, чтобы лежать дома в теплой постели, благодарно попивая чай с медом, который каждые полчаса подносила бы какая-нибудь заботливая сиделка. Увы, мне предстояло выдержать испытание до конца. В противном случае многоопытная сестра Макферсон, для которой - в этом я был свято убежден - подобные приключения не были в новинку, заклеймит меня несмываемым позором.

Выждав, пока вокруг все стихло, я медленно разделся, облачился в халат и осторожно распахнул дверь. Снаружи было темно, и стояла могильная тишина. Я начал спускаться по ступенькам.

Не знаю, по какой причине - из-за температуры, виски или волнения, но мое сердце колотилось как безумное. Я крался по коридорам почти ощупью, постаравшись как следует запомнить дорогу к номеру три, когда возвращался к себе после ужина. Точно зная, что возле притороченного к стене огнетушителя надо повернуть налево, я повернул, спустился на три ступеньки и оказался на втором этаже. Я перевел дух, перепроверил свое местонахождение, нащупав мраморную статуэтку Британии, и уже готовил силы для завершающего броска, когда вспыхнул свет.

– Да?

Миссис Цербер-Дигби в халате и сеточке для волос стояла в дверях своей комнаты.

Я попытался улыбнуться.

– Э-ээ... добрый вечер.

Она промолчала.

– Я искал ванную, - нашелся я.

– Ванная есть и на вашем этаже.

– Да что вы? В самом деле? А я не заметил.

– Она находится прямо напротив вашего номера. На дверях крупными белыми буквами написано "ВАННАЯ".

– Спасибо, - раскланялся я.
– Огромное спасибо. Ужасно глупо было сюда притащиться. И как это я не заметил? Все удобства, надо же. Прекрасный у вас отель. Замечательный.

Миссис Дигби не ответила, и мне пришлось вернуться к себе тем же путем, что я и пришел. Мегера дождалась, пока я исчезну за поворотом, и лишь тогда выключила свет. Прождав в холодном коридоре десять минут, я попытался прокрасться обратно, но она снова зажгла свет, прежде чем я успел достичь основания лестницы.

– Как вы сказали - напротив моей двери?
– переспросил я.
– С табличкой "ВАННАЯ"?

– Да!

– Понятно, мэм. Спасибо. Спокойной ночи, мэм. Счастливых сновидений.

Я вернулся в свой номер и залпом допил оставшееся в бутылке виски. Часы показывали уже половину двенадцатого. Похоже, для успешного выполнения задуманного плана мне предстояло прождать ещё час. А то и два. Я улегся на кровать и раскрыл номер "Ланцета", который случайно прихватил с собой.

Когда я проснулся, было уже девять утра.

– О Господи!
– воскликнул я, уже предвидя, как стану в Св. Суизине всеобщим посмешищем. Одевшись на скорую руку, я соскользнул вниз и промчался к номеру три. В комнате никого не было, а на кровати сестры Макферсон одиноко лежала розовая ночная рубашка. Холл тоже было пуст, да и в кофейной не оказалось ни души.

– Если ищете свою даму, - с ехидцей произнес высунувшийся из кухни официант, - то она ушла гулять с майором.

* * *

На обратном пути мы с сестрой Макферсон почти не разговаривали. Лишь, завидев ворота зоопарка, она залилась звонким смехом.

– Не понимаю, отчего ты веселишься, - угрюмо промолвил я.
– У меня, между прочим, дикая температура, горло болит и башка раскалывается. Да и откуда я мог знать, что у них там творится?

– Я тебя вовсе не виню, - снова прыснула Нэн.
– Представила просто, как наши девчонки обхохочутся.