Иная участь ждала в браке ее племянницу, которая в этот же миг тоже лежала в постели, но жалась в комок и сдавленно плакала в подушку, пока лежащий позади нее муж спал с громким храпом. Она ненавидела его так сильно, как только может ненавидеть нежное и юное женское сердце, познавшее слишком много жестокости, к которой оно было непривычно. Зеррин Султан росла в материнской любви и ласке, семья берегла ее и лелеяла. Она была нежной розой, цветущей в пышных садах Эдирне, но ее безжалостно срезали, бросили на грязную землю и затоптали.

Саид-паша вдруг стих и перевернулся на бок, а султанша вся сжалась и замерла, боясь даже обратить на себя его внимание. При его движении с нее сползло одеяло, обнажив хрупкое плечико с отпечатавшимися на нем следами пальцев, и Зеррин Султан осторожно прикрыла его, поморщившись, когда ощутила саднящую боль при случайном касании к коже.

Мерган Султан, напротив, лениво улыбнулась, когда по ее плечу скользнули чужие пальцы и повыше натянули одеяло, прикрыв ее до шеи. Ее муж обнимал ее со спины, и она, зевнув от усталости, спросила его тихим, хриплым голосом:

– Ты думаешь, что это неизбежно?

– О чем ты? – с закрытыми глазами откликнулся Мехмет-паша, прислоняясь лицом к ее волосам.

– О том, что нашу семью ждет скорый раскол.

Понимая, что для нее это важно, мужчина открыл глаза и подумал, как будет лучше ответить, чтобы не слишком задеть ее чувства.

– Мерган, раскол давно уже наступил. Много лет назад, когда ты согласилась стать моей женой. Тогда ты сделала выбор, и его уже не изменить.

– Я боюсь за Баязида. Отец… Сегодня все обошлось, но вскоре его может не стать. И мне страшно представить, что учинит Саид. Он не пожалеет нас. Ты сам видел, что сегодня было.

– Ты торопишься со смертью своего отца. Он проживет еще много лет, поверь мне. И это он, а не твой брат, главная угроза нам и нашему сыну.

– Из-за Исмаила? Ты думаешь, что он… – Мерган Султан запнулась, но все же договорила: – Хочет посадить его на трон?

– Несомненно, – мрачно ответил Мехмет-паша. – И чтобы этого добиться, он должен будет устранить всех других претендентов.

Страх и злоба наполнили Мерган Султан, стоило ей представить, что ее отец ради власти пожертвует внуком, собственной кровью. Ей не хотелось верить в это, и сердце ее по-прежнему тянулось к нему, ведь она столько лет видела в отце свой идеал, любила и почитала его.

Не так просто выбросить из головы большую часть жизни, где она имела семью и, не ведая этого, была беззаботна и счастлива. Она была счастлива и теперь, обретя уже собственную семью, но тем страшнее было потерять это. Страшась неопределенности будущего, султанша в объятиях мужа повернулась к нему лицом и прижалась своим лбом к его, надеясь, что они сумеют справиться со всеми трудностями вместе.

Не спалось и Айнишах Султан, которая уже в ночной сорочке сидела за столом и с мечтательной улыбкой заканчивала письмо. В нем она смело писала о том, что было у нее на сердце. Отчаявшись добиться взаимности благодаря намекам и недосказанности, она решила действовать смелее. Ведь вскоре Баязид уедет от нее, и эта разлука может продлиться годы. Султанша не хотела отпускать его, не заручившись его обещанием вернуться невредимым и воссоединиться с ней.

Дописав письмо, Айнишах Султан бегло его перечитала, по привычке закусила нижнюю губу и, преодолев последние сомнения, подвинула к себе книгу под названием «Государь», которую она даже не удосужилась открыть. Вложив письмо меж ее страниц, девушка захлопнула книгу и оставила ее на столике. Завтра она должна будет оказаться в руках своего владельца и поведать ему об ее чувствах, которые она больше не могла, да и не желала скрывать. Не ведая об этом, Баязид в этот самый миг спал крепким сном, пока лишившийся покоя Исмаил с открытыми глазами лежал в постели и с тоской думал о девушке, чье сердце давно уже принадлежало другому.

Сердечная мука владела и сидящей у окна женщиной, которая смотрела из него на спящий город, освещенный светом луны. На ней было свободное черное платье, а на спине копной лежали темные, слегка спутанные волосы. Когда-то она считала эти места родными, ведь здесь она родилась и здесь выросла. Но спустя годы, когда она познала иную жизнь, полную счастья взаимной любви, когда ощутила пьянящий вкус власти и успела поверить, что все трудности остались позади, она теперь чувствовала себя чужой здесь.

Ее сердце, ее мысли и переживания тянулись через бесконечное море к человеку, которого она любила и которого, похоже, навсегда потеряла. Потеряла по вине того, кто в этот момент медленно вошел в распахнувшиеся с шорохом двери и остановился у порога. Замерев, женщина со страданием смежила веки, желая исчезнуть, а может и умереть. Чтобы не видеть его лица, не чувствовать на себе его рук, не терпеть эти бесконечные унижения, которым он без устали подвергал ее.

Чувствуя на себе пронзительный взгляд, она распахнула глаза и надменно обернулась, явив ему свое лицо с едва заметным синяком, ползущим по левой скуле. Мужчина окинул ее странным, злобно-опечаленным взглядом и вошел в комнату с грозным и непреклонным видом. Готовый ко всему, что встретит здесь, ко всем ее крикам, оскорблениям, насмешкам и ударам, которые она наносила ему с не меньшей жестокостью, с какой он подавлял ее сопротивление.