Опираясь на руки, я кое-как сумела отползти к стене и поднять голову. Набраться смелости, чтобы увидеть то, что скорее всего навсегда останется со мной... это будет душить меня до конца моих дней.

– Как же так, Яся?
– голос Игната со стороны поднял дыбом волоски на моём теле. Мне показалось, что даже на моём затылке волосы зашевелились...
– Я ведь просил тебя... Просил, мать твою!!!

Игнат

Я не просто охренел. Я охуел, когда понял, что в доме есть кто-то ещё. Ведь не должно было быть. Увидел на диване знакомый телефон, но не придал этому значения. Возможно, я просто был не в себе. Возможно, запах крови лишил меня рассудка и я напрочь потерял голову.

Эта гнида думала избавиться от меня? Он рассчитывал на то, что его связи крепче моих? Как? Как можно быть таким недалёким?

На тот момент, когда Сява сказал, что в доме девка, я уже мало соображал. Кровавая пелена застилала мне глаза. Я отвлёкся, выпуская из рук плёнку, которой намеревался обмотать его рожу, и выпрямился, возвышаясь над этой падалью. Взглянул на Юрку. Тот выгнул чёрные брови и скривил свои тонкие губы. Хмыкнул и что-то произнёс, понятное ему одному. Мне бы его спокойствие. Юрец поднял с пола металлическую биту и, стянув со стола скатерть, начал стирать кровь с гладкой поверхности.

А у меня на долю секунды пол из-под ног ушёл. Блять! Блять! Пусть это будет не она... я убью её, а потом и сам вздёрнусь.

Рука сама потянулась к башке, ощутимо сжимая пальцами виски. Я закрыл глаза, убегая от реальности. Дыхание перехватило, а глотку скрутило от набегающей тошноты. Её не должно было быть здесь! Сука! Я же говорил ей! Идиотка...

Не шевелился. Облокотился бёдрами о столешницу, и молча ждал, когда её приведут. Они поймают её. Здесь и гадать нечего. За воротами нас ждёт Свин. Он и приведёт. А пока я жду, мой мозг судорожно соображает, что мне теперь делать. С ней, с этим уёбком, который уже в отключке, и со всем тем дерьмом, которое здесь произошло.

Открываю глаза только тогда, когда слышу грохот. Сдержал желание поднять её, и следом выбить зубы Свину. Стиснул челюсти, наблюдая за тем, как Яра отползает к стене и поднимает голову. На её лице отпечатались пальцы Свина. Зарёванные глаза и красный нос дополняли картину ужаса, который она испытывала. Дрожащие губы... дура... какая же ты дура, Ярослава. Почему ты думаешь, что умнее других? Да уж... вы с Ромой два сапога — пара.

– Как же так, Яся?
– её блуждающий взгляд останавливается на моих ботинках, а затем медленно поднимается. Замирает на моих руках. Да, милая. Они в крови. Они давно уже испачкались, - Я ведь просил тебя... просил, мать твою!

Срываюсь. Вижу как она вздрогнула от моего крика, и притянула колени к груди. Замотала головой, что-то лопоча и убирая со своего лица упавшие пряди. Наконец, наши взгляды пересекаются. И я чувствую злость. Она поглощала моё сознание. Будила моих чертей. Им было мало. Они требовали продолжения...

Дёрнул головой, стряхивая привычную рябь. Паркет под ногами поплыл и мне пришлось снова закрыть глаза. Не сейчас. Не самое лучшее и удачное время.

– Чё делать с ней будем?
– Голос Славки сейчас раздражает ещё сильнее.

Я не знаю. Блять, я не знаю! Я нихера не знаю!

– То же, что и с другими... хера здесь думать?

– Свин, Заткнись!
– рычу на него, открывая глаза. Его розовая морда расплывается, обнажая крупные и слегка желтоватые зубы. Бесит...
– Заткнись. Я разберусь с этим.

– Игнат!
– Яся подаёт голос и мне приходится снова посмотреть ей в глаза, - я прошу, отпусти меня? Умоляю, я...

– Ты что, знаешь её?
– Юрка нарушает собственное молчание и переводит на меня вопросительный взгляд. Мой рот открывается, но я не могу произнести ни звука.

–  Ааа... так это та самая сосочка, которую мы тогда в его квартире выцепили! Точняк!

– Сява!
– Ну, хоть что-то я смог произнести, - захлопни пасть. Я же сказал, что сам с этим разберусь!

– Да без базара! Я не против. Разбирайся... ты же у нас главный.

Главный. Никто и не спорит.

– Приберите здесь, - небрежно бросаю и отталкиваюсь от стола. Иду к Ясе, наблюдая за тем как она забивается в угол, пытаясь слиться с этой стеной. И... как только я протягиваю к ней руку, она дёргается вперёд. Волчком выкручивается и кидается в сторону от меня.
– Стой, блять!

Но эта дура несётся сломя голову и взвизгивает, когда огибает диван и находит за ним своего дружка. Ещё раз блять...

– Рома!
– она падает на колени и обхватывает его голову трясущимися руками. Не боится крови. Захлебываясь своими слезами, подползает к нему ближе и убирает с его рожи слипшиеся влажные волосы, - Господи... что вы сделали! Рома! Рома!
– её истошный рёв пробивает мне грудину. Мне кажется, что мои зубы с минуты на минуту раскрошатся от того, как сильно я их стискиваю.