Шрифт:
Оно его. Чёрт возьми...
Он держит его в своих руках, пока оно истекает кровью. Пока оно ещё пульсирует, напоминая о том, что ничего ещё не закончилось.
– Игнат, - произношу как можно мягче. Поднимаю руку и кончиками пальцев касаюсь его скулы. Чувствую как его щетина сливается с моими отпечатками, - расскажи мне... я прошу тебя. Я должна знать?
Надеюсь, что он меня услышал. Надеюсь, что мне удастся до него достучаться.
– Я знаю.
Он так часто это повторяет. Слишком часто.
– Давай...
– киваю, когда он ластится к моей ладони, и чувствую, как в животе разливается тёплое и опасное тепло, - давай уедем... хорошо. Только расскажи мне? Я очень тебя прошу!
И мне вдруг стало всё не важно. Жжение и боль на лице от его пальцев сменились лёгким покалыванием. А потом и вовсе прошли.
– Я искал машину, - шепчет мне в губы, - нам нельзя на моей. Он найдёт нас...
– Кто? Кто нас найдёт, Игнат?
– Отец, - мотнул головой и тихо зарычал, - мой отец.
Игнат не смотрел на меня. Его взгляд был направлен в зеркало за моей спиной.
– Отец?
– Я попыталась унять возникшее волнение. Хотя... куда уж там унять? Есть ли смысл? Ведь я не выхожу из этого состояния уже много дней.
Подстраиваясь под ситуацию, моя душа то падает вниз... то ещё ниже.
Всё, что происходило после - это то, что останется во мне навсегда.
Игнат выбежал на улицу. Велел мне закрыться в спальне, а сам, схватив кухонный нож, вышел за дверь.
Паника сдавила глотку, а свой собственный пульс заглушал всё происходящее вокруг меня.
Один взгляд на нож в его руках и слепое безумие в снежных глазах... и земля уходит у меня из-под ног. Я закрылась в спальне, подперев дверь стулом, а сама опустилась на пол. Руками обхватила колени и закрыла глаза, раскачиваясь из стороны в сторону.
Пусть всё закончится! Пусть всё скорее закончится! Господи. Дай мне проснуться!
Я вновь услышала как хлопнула входная дверь. Я слышала его голос, и чувствовала, как по моей коже под кофтой ползут мурашки. Волосы на затылке зашевелились, а во рту вдруг стало слишком сухо.
Он говорил. Кажется, сам с собой. Я вздрагивала каждый раз, когда слышала грохот по ту сторону. Звон столовых приборов. Этот ужас продолжался несколько минут.
А потом наступила тишина. Так тихо, что я подумала, что вмиг оглохла. Просто... ничего. Будто даже время остановилось.
Поднялась на ноги и, прижалась ухом к древесной поверхности, пытаясь уловить хоть что-то. Я не слышала, чтобы он выходил. Окно спальни выходило на задний двор, и это лишь усиливало наросшую до предела панику. Я сходила с ума. Просто. Не я.
Отодвинула стул в сторону и взялась за ручку. Всё ещё не решаясь открыть дверь, снова прислушалась. Так тихо, что мой подбородок начинает бесконтрольно дрожать.
И... как только я надавила на рукоять, с той стороны раздался грохот и крик. Нет, это был даже не крик. Это был вопль. Режущий слух. Пробирающий до костей. До жуткого мороза на коже. Такой, что я просто вытаращила глаза на дверь перед собой и в ужасе отпустила ручку.
Это был Игнат. Это его крик. Это был крик боли.
Я продолжала стоять, пялясь на дверь. И глотать свои слёзы. Глотать тот ужас, который, кажется, поселился во мне пожизненно.
– Твою мать!
– заревел Игнат не своим голосом, - твою мать! Какого?! Сууука!
Я больше не могла.
Провела дрожащими руками по лицу и, наконец, рывком распахнула дверь спальни. Медленно, на слабых ногах, цепляясь за стену, я вышла из комнаты.
Шаг за шагом. На его голос...
Пока не увидела его...
Застыла. Мои руки машинально прижались к собственному рту, чтобы заглушить крик, который вырвался из моей груди...
Я чувствовала. Я заранее чувствовала, что что-то должно произойти. Я знала.
Но всё равно не была к этому готова.
Глава 45. Заключительная
Мой дорогой читатель!
Настал самый сложный момет за весь период, который я посвятила этой книге. Финал. Долгожданный и Очень тяжёлый. Я ещё
Безумие. Оно заразно? Порой кажется, что да. Его руки дрожали, а мои повторяли это движение. Он кричал, и мою глотку разрывало на части от непреодолимого желания кричать вместе с ним. Он стоял передо мной на коленях, прижавшись колючей щекой к моим бёдрам, и я чувствовала, как слабели мои ноги.