Шрифт:
Руки Игната впиваются в мои бёдра. Крепко. Обжигая лёгкой и приятной болью. Взгляд. Всхлип... толчок.
Он насаживает меня на себя с такой силой, что я не сдерживаю крик, рвавшийся наружу от каждого его прикосновения. Хочу приподняться, но он удерживает меня на месте. Рвано дышит, сквозь стиснутые зубы и, не выходя из меня, толкается снова. Глубже. Сильнее. Больнее.
Глава 43
Игнат
Это чувство было похоже на лихорадку. Меня то бросало в дрожь, то в жар. Будто изнутри всё горело. Опаляло лёгкие, и мне казалось, что я вот-вот начну блевать сгустками мокрого чёрного пепла.
Она лежала на моей груди, прохладной ладонью остужая раскалённую кожу на моей шее, и тихо посапывала. Спала. Крепко. Тёплым дыханием касаясь солнечного сплетения.
В башке до сих пор были её стоны. Мягкая кожа под пальцами. Твёрдые соски, и упругий подрагивающий живот.
Каждый раз закрывая глаза, я видел её. Видел, как её губы обхватывают мой член. Как её взгляд находит мой. Даже спустя время, я всё ещё ощущаю её скользкое небо, в которое неистово толкался своим членом.
Это просто не могло быть правдой. Наверное...
Когда она соскочила с меня и юркнула вниз, я даже не сразу понял, что она задумала. До тех пор, пока тонкие пальчики не обхватили мой стояк у самого основания. А затем горячий язык скользнул по мокрой головке...
Бля. От воспоминаний мой член снова ожил и я скрипнул зубами.
Я всё ещё перебирал пальцами Ясины длинные волосы, временами зарываясь в них глубже, и массируя ей голову. Ни с чем несравнимое ощущение. Непохожее ни на что. Мне даже сравнить это не с чем. Я был уверен, что она - часть меня. Вместе мы одно целое. Заберите её, я и сдохну. Просто не смогу жить. Не смогу даже вдоха сделать...
Сон не идёт. Хотя за окном была уже глубокая ночь. Мой взгляд утопал в вязкой темноте за окном.
Сука...
Я впервые чувствовал себя настолько слабым и уязвимым. Настолько беспомощным. Растерянным. Я впервые в жизни понятия не имел, что я делаю, и что мне делать дальше. У меня всегда был план. Чтобы ни происходило, я знал, что мне нужно делать и как себя вести.
Чёрт! Я даже научился справляться со своими галлюцинациями! И теперь мне кажется, что это такая мелочь по сравнению с тем, что творится сейчас.
Сколько ещё мы будем прятаться? Сколько ещё я буду прятать её? От собственного отца, мать его... вот она: горькая правда. Волк в овечьей шкуре. Люди всё ещё верят, что наша полиция нас бережёт? Что блюстители порядка и закона защищают нас? Чушь... они защищают своё место. Свою шкуру и репутацию. Свои бабки и свободу. Мой папаша не оказался исключением.
Он знает, что Яра в курсе последних событий. А это значит, что клубок может раскрутиться, и ниточка приведёт к нему. А он не может так рисковать. Ему не привыкать убирать камни со своей дороги.
От вороха мыслей меня отвлекает вибрация телефона. Я протягиваю руку и, взглянув на экран, не могу сдержать усмешку. Папа... ты всегда чуешь, когда о тебе вспоминают.
Нехорошее предчувствие всколыхнуло грудную клетку. Сердце заколотилось в глотке и я сделал глубокий вдох перед тем, как принять вызов.
Я знал, зачем он звонит. Я понимал, что рисковал. Но я также знал, что ей был необходим этот звонок домой...
– Слушаю, - прижимаю мобильный к уху и отпускаю Ясины мягкие шелковистые пряди. В голове слегка мутнеет. Мой взгляд рассекает тёмную спальню и вновь замирает на окне. На едва заметно колыхающейся занавеске от сквозняка.
– Игнат, - он умеет. Мягко и одновременно твёрдо. Так произнести моё имя, что я против воли ёжусь от нагрянувших мурашек, что проползли по хребту, - как дела, сын?
– И тебе привет, - мой голос срывается на хрип и я прижимаю ко рту кулак, откашливаясь в него. Боясь разбудить Ясю, - неплохо. А у тебя?
– Так... да эдак. Всякое бывает, - ну конечно... всякое.
– Звонишь, чтобы узнать, как мои дела? С чего вдруг?
– Как чувствуешь себя? Приступов не случается?
С чего, блять, такое беспокойство? Я начинаю злиться. Осторожно убираю Ясину голову со своей груди и поднимаюсь с постели. Где-то глубоко внутри я уже знал, чем всё закончится. Я не смогу прятать её вечно. А она не станет бежать.
– Зачем звонишь?
– натянув штаны, я выхожу из комнаты и плотно закрываю за собой дверь. Босыми ногами шлёпаю по прохладному полу. Странно. Раньше он казался мне теплее. Возможно, у меня жар, и я не ошибался, когда сравнивал свое состояние с лихорадкой.