– Боже мой, что происходит?! — взвизгнула дама.

Сосед неистово закрестился.

– Свят, свят, свят…

Я почувствовал, как вагон уходит куда-то вбок, как что-то трещит и ломается. Наверное, в действительности это происходило быстро, какие-то секунды, но у меня возникло странное впечатление, что я словно смотрю замедленную съёмку.

Прежде мне только лишь доводилось слышать о крушении поездов, а теперь я попал в самый эпицентр событий.

Стены накренились с диким треском и хрустом, где-то «выстрелили» сломавшиеся доски, всех качнуло, а потом пол и потолок как будто поменялись местами. Я не ощутил, скорее догадался, что поезд валится с насыпи.

Люди дико заорали, где-то заплакал ребёнок.

Мощный удар. Меня сорвало с места, ударило в мужчину, сидевшего напротив, прокрутило как в барабане. Сверху посыпались какие-то узлы, чемоданы, коробки… Одна треснула меня по голове.

Вагон оказался на боку. Воздух наполнился пылью.

Ненадолго наступила тишина, потом разорвавшаяся десятками голосов: испуганных, близких к панике, взбудораженных, молящих о помощи. Они сливались в общую симфонию страха.

Я попытался встать на ноги, это у меня получилось с первой попытки. Меня не качало, ничего не болело. Знаю, впечатления могут быть обманчивыми, но интуиция подсказала, что, кажется, я легко отделался.

Бросил взгляд на усатую соседку, её лицо было перемазано в крови, но она находилась в сознании, только смотрела на меня как-то странно. Словами это не передашь.

– С вами всё в порядке?

– Кажется, да, — всхлипнула она.

– У вас кровь?

Она провела рукой по лицу.

– Это… не моя кровь.

А вот другому соседу повезло намного меньше. Я потрогал жилку на его шее. Она не пульсировала. Вот так… ехал себе человек по своим делам, ни о чём плохом не думал, а оно вон как повернулось.

Лишь бы это была единственная жертва крушения.

Тут до меня дошло: сейчас начнётся настоящий кошмар, народ запаникует, хлынет к выходу: полезет в тамбур, станет выбираться через окна, причём неважно какими способами — всех будет заботить только одна мысль: поскорее оказаться снаружи. Кто-то покалечится ещё сильнее, кого-то затопчут.

И этого было необходимо избежать любыми средствами.

– Без паники, товарищи! — громко приказал я. — Всем оставаться на своих местах. Всё страшное, что могло случиться, уже произошло. Покидать вагон будем в организованном порядке.

Мои слова подействовали, люди привыкли слушаться.

– Медики в вагоне есть?

Ответом стала тишина.

– Стало быть, медики отсутствуют, — резюмировал я. — Выходить будем из окон. Мужчины разбивают стёкла и помогают женщинам и детям выбираться наружу, а также доставать раненых.

Про трупы я умолчал, упоминание о мертвецах могло резко качнуть чашу паники в другую сторону.

Я покинул перевёрнутый вагон последним, словно капитан с затонувшего судна. К несчастью, погиб не только мужчина из моего купе, мы вытащили трупы ещё двух женщин.

Картинка с насыпи открывалась невесёлая: лежащий на боку паровоз, несколько обрушившихся вагонов и вереница мертвецов на земле.

Больше всего в сердце кольнул вид плакавшей над телом погибшей матери девочки. Я заскрипел зубами от тоски и злости.

Неужели машинисты накосячили?

С этим предстояло разобраться.

Я побежал вдоль состава и наткнулся на чумазых машиниста и его помощника. Они стояли и жадно курили, с тоской глядя на разрушенную кабину паровоза. Выбраться живыми оттуда они могли только чудом.

– Я начальник милиции Рудановска. Что произошло?

Один из мужчин, бросил окурок на землю и затоптал его ногой.

– Начальник милиции говоришь? Тогда чего твоя милиция не ищет сволочей, которые шпалы на пути кинули? Из-за этих уродов поезд под откос пошёл, люди погибли… — взволнованно заговорил он.

– У вас есть предположения, кто это мог быть?

– А ты на шпалы погляди, начальник, — в его устах это слово звучало издевательством. — Видишь, там три буквы намалёваны — «ЦКШ»?

– Вижу, только пока не знаю, что это означает, — признался я.

– Ну и милиция же у нас пошла, — сплюнул собеседник. — Простых вещей не знает.

– Не гоните коней, товарищ. Я всего два дня в Рудановске.

– Тогда понятно. В общем, ЦКШ — это сокращение от «Центрального Комитета Шпаны». И до нас эта зараза добралась, ничего не боятся, гады, даже не скрываются… хулиганы! — в сердцах вымолвил он.

Я вспомнил, что хулиганство стало сущим бичом в эти годы, приобретя такой размах, что органы правопорядка не могли справиться с ним до конца тридцатых. Все эти многочисленные «Мишки Квакины» буквально затерроризировали мирных граждан. Издевательства, побои, даже массовые акции устрашения…