Прекрасно ощущала его жесткую эрекцию, точно «разделяющую» желания Юли. От брюк Дан, похоже, ночью все же избавился, и сейчас между ними были только его «боксеры», позволяющие очень остро и ярко все ощутить.

А от одной лишь мысли, что Богдан ее всю ночь хотел… М-м-м! Может, в ней говорила некая садистская часть натуры, конечно, но Юлю это понимание заводило еще сильнее.

— Юленька, малая моя… — низко выдохнул Дан. — Любимая! Я все же как-то сомневаюсь, что ты реально трезвая и понимаешь, на что подписываешься… — говорил, а его руки уже в нее с такой жадностью вцепились, что почти больно! И Юлю словно током от его тела пробивает, настолько чувствует, как этот мужчина ее хочет!

— Вот не надо палку перегибать, Дан! Я все очень четко понимаю, — решительно заявила она, и взобралась верхом на него, подумав, что наглядная демонстрация будет самой убедительной и переломит это упрямство Дана, впервые обращенное им в подобную плоскость…Вот уж не ждала!

Проникла шаловливыми пальцами в его белье, крепко обхватив ладонями твердый, горячий, бархатно-стальной на ощупь член. Елки-палки! Все бы отдала, чтобы у них теперь каждое утро так начиналось: с шутливых подначек, с вспышек страсти, с этого жаркого блеска в глазах Дана, от которого у нее по спине, как лава растекается…

Но свои же эмоции поперек дороги и горла стоят.

— Хочу тебя целиком, любимый! В себе!.. — выдохнула задыхаясь, поняв, что и у нее голос сел от избытка чувств.

Облизнулась, наклонилась, чуть куснув Дана за нижнюю губу. Ее вторая ладонь упиралась в его грудь для стабильности, и Юля очень хорошо чувствовала, как безумно колотится сердце в широкой мужской груди. И смело встретила взгляд, чтоб он четко понимал — на сто процентов уверена в своем решении! Очень надеялась, что это окажется последним аргументом.

Как в воду глядела!

Дану потребовалось всего одно мгновение этого их столкновения взглядов… Это же мгновение длилось и ее пребывание «сверху». А уже со следующим ударом их сердец на нее будто ураганный шквал обрушился! Юлю перевернуло, вжало в подушки огромным и тяжелым, но таким желанным телом Дана! Правда, именно она крепко держала его «мужское достоинство» в своей ладони, но ей четко и ясно давали понять, у кого здесь власть над ситуацией.

Рот Дана вжался в ее губы, язык ворвался внутрь, дразня и лаская, оглаживая, заводя еще больше, заставляя Юлю задыхаться и жадно тянуться за ним, когда Дан начинал целовать ее скулы, веки, подбородок…

— Дан!

— Моя Юлька! — он спустился ниже, чуть прикусив кожу над ее ключицей, заставил Юлю выгнуться, к нему ближе, плотнее!

Застонала, забывая обо всем в мире, кроме этого мужчины, своей тяги к нему. Обхватила его бедра ногами, не имея уже никаких сил терпеть!

А Дан тем временем, явно воспользовавшись этим, перехватил ее руку, заставив разжать пальцы, наверное, тоже подрастратив резервы выдержки за минувшую ночь. И, еще сильнее вдавив Юлю в матрас, вонзился ее влажное, давно готовое для него тело.

Оба застонали в унисон. Тяжело, надсадно, признаваясь, что не мыслят себя друг без друга, без такого вот, самого жаркого, самого примитивного, но и самого честного единения, сметающего прочь все их разногласия и претензии!

— Люблю, — тихо выдохнула ему в скулу, потеряв где-то голос, вцепилась в плечи Дана, как ненормальная, словно только в нем стабильность этого мира и чувствовала.

— Люблю тебя! — с какой-то отчаянной потребностью, эхом отозвался Дан, буквально спаивая их тела каждым толчком, каждым движением, каждым вдохом, будто перетекающим с его губ в ее уста, точно, как и эти признания…

— Я решил продать свою часть акций в компании. Не хочу больше иметь ничего общего с Генкой. Даже покупатели уже есть, и цену предлагают хорошую, — Дан ловко перелил кофе из турки в свою чашку, стоящую на тумбе у плиты, и повернулся к Юле лицом.

Завтракать особо не хотелось, тела еще вибрировали после утреннего секса, который оказался слишком глубоким и проникновенным для обоих. К тому же и без претензий или упреков, что стало обыденностью после ссоры. Как-то невероятно близко и глубоко… Не ожидала подобного. Да и Богдана проняло, видела, как он на нее смотрит все утро.

Вместе в душ пошли, потом Дан помогал ей рюкзак искать, где остались капли для глаз, все неторопливо и как-то вяло. Теперь медленно собирались в офис.

А Юля оторопела после этой фразы, вообще не вписывающейся в общую атмосферу. Уставилась на него, не сразу осмыслив услышанное.

— Но… это же был твой бизнес, Дан! И все идеи — твои! Ты столько сил и времени в это вложил! — она даже выпрямилась, подорвавшись со стула, не обратив внимание на свой кофе, который держала в руках.

Напиток плеснулся, разлившись на старую сорочку Дана, которую всегда тут использовала вместо домашней одежды.