У меня к ней был вопрос, который давненько стоило задать. И озвучил я его, когда мы вернулись из дома Антоновых.

— Таш... — я вздохнул, прикидывая, как лучше сформулировать. — Тут местная ведьма спросила, кого я привез. И я не нашелся с ответом.

— Недоделку ты привез, — горько высказала Бартош. — Помнишь, как я силы лишилась?

Кивнул. Сестру она с того света вытянула, излечила от лейкемии.

— Когда с твоим огнем сила начала возвращаться, — ее взгляд потеплел. — Я начала пробовать разное, чему бабушка учила. И почти ничего не выходит. До сих пор, хотя силы во мне восполняются, скоро, надеюсь, их будет, как до утраты.

— Ты Шпале обещала помочь с племяшкой, — вспомнил я недавние приключения. — Оберег какой-то сделать.

— Обещание сдержу, — Арктика качнула головой. — Обереги у меня получаются. Лечить могу. За сложное пока не возьмусь, а простуду или мигрень уже сейчас без особых усилий уберу.

Это да: когда я пришел на смену после поездки в метро, именно Таша сняла мне головную боль. Села рядом, деревянным гребнем волосы расчесывала, что-то мурлыкала под нос неразборчивое. Это ее бормотание помогло лучше таблетки. Правда, Обуреева изошла на яд, наши «нежности» комментируя.

— А кто ты по... происхождению? — прояснять, так прояснять. — Ведьма?

Бартош покачала головой. Мимо, не угадал. Права старая: тем интереснее.

— Ворожея. Древняя кровь берегинь вроде как течет в моих жилах. Невыученная: моя бабуля сбежала от своих. Причин не знаю, она не желала говорить на эту тему. Только велела подальше держаться от таких же, как мы, и ни за что не раскрываться перед чужаками.

Приятно, меня чужаком не считают. Эту мысль я не высказал вслух, просто улыбнулся. Зато другую озвучил сходу.

— Ты детей собралась приводить в чувства и здравие, — напомнил о высказанном ранее намерении. — Это тебя не раскроет?

— Исцелять много кто способен, — успокоила меня коллега. — Боги, когда так или иначе одаривали смертных силами, в основном направляли их на пользу, на правые дела. А потом... Кто защиты искал для себя и близких, кто — воздаяния. Кто личной силы ради самой силы.

— Понял. Сбил тебя, продолжай.

— Ничего. Другие, нормальные ворожеи могут всякое, — вздохнула Таша. — Например, убить одним усилием того, кого сочтут угрозой миру.

— Типа диктаторов или маньяков? — взыграло во мне любопытство.

— До них, как правило, ворожеям дела нет, — не согласилась Арктика. — Они далеко. Там... сложное восприятие того, где вред, где польза. Что есть мир: край природный, что они охраняют? Покой, гармония существ на их землях? Тайны древние, новые знания? Жизнь по конам Прави? Я сама не понимаю, как они судят. Тебе повторяю то, что от бабушки слышала.

— Очень... занятно, — подобрал я подходящее слово. — Но разве берегини не должны беречь?

Про берегинь как-то обмолвился Кошар, его поддержал парадник. Нечистики о данных представительницах славянской мифологии мало внятного сказали, зато восторженных междометий выдали — не сосчитать.

— Если для того, чтобы дать ход воде, надо разрушить камень, это вред, не сбережение? — склонила голову набок Таша. — Без тока обмелеет русло, высохнет и зачахнет долина, погибнут звери и птицы.

Я хлопнул в ладоши.

— Вот, а говоришь, что не понимаешь ход суждений ворожей, — сказал с восхищением. — Значит, ты теперь истинно светлая, раз только на пользу можешь обращать свой дар? Светлая-пресветлая?

Это я Яру вспомнил. И старшую родственницу Ярославы. Надеюсь, последней там икнулось.

Коллега моя замерла, словно внимала некоему звуку, слышимому лишь ей.

— Осознанная жертва. Жизнь вопреки всему. Оберегать — есть суть, — зашевелились губы девушки.

Сама она обмерла, как камень.

— Таш, ты в порядке? — забеспокоился я.

— Да, — встрепенулась Бартош. — Относительно. Не выйдет из меня заточенного клинка. Больше нет. Я бесполезна.

— Значит, клинком буду я, — решил не дать Арктике впасть в уныние. — М-м, как пошло прозвучало. Хотел еще про ножны пошутить, но, пожалуй, не стоит.

Детей осматривать Таша пошла через часик. А я занялся делами по дому, которые Нелиду несподручны. Отвечать добром на добро: на заботу о жилище в мое отсутствие. С запасом, ведь если осенью я еще наведаюсь разок-другой в губернию, то всю зимнюю пору домовику придется куковать в одиночестве.

— Гостью нашу в бессчастный дом возьми, — посоветовал нечистик. — Не из ведьмей она, годная. Берегинь опыри и прочая нежить боялись пуще пламени. Мерли там, стало быть, завелась погань. Так мыслю.