Потому с порога задвинул небольшую речь.

— Проходи, не стесняйся, будь как дома, — пропустил вперед коллегу я. — Говорю по праву хозяина: здесь тебе рады. Кров и стол, хлеб-соль и никаких проделок! Слышал, Нелид? Тебя тоже приветствую, соскучился.

— Такой замечательный домовой дух не причинит вреда хозяину и гостье, — непривычно мягко обратилась Арктика к скамье в сенях. — Верно же?

— Уж он-то замечательный, — припомнил я эпизод с обвалившейся лестницей.

Впрочем, затем я вспомнил и то, как корежило нечистика. И как он мне презент от дядьки вручил. Цестус мне уже пригодился, прямо хорошо зашел в дохлую рожу...

— Осмотрись: ты видишь пыль? — слегка склонила голову к плечу Бартош. — Не видишь, потому как ее нет. Чисто, как после генеральной уборки.

Таша не льстила малорослику. Если в прошлый приезд тут пылищей и грязищей можно было обмазаться, то сейчас все выглядело весьма опрятно.

— Моя бабушка была та еще чистюля, — коллега достала из внутреннего кармана легкой куртки носовой платок. — Всякий раз после мытья полов проверяла качество работы. Беленьким платочком по плинтусу проводила. Если оставался след, заставляла перемывать весь дом, в полном объеме.

— Сурово, — впечатлился.

— Отлично дисциплинирует, — пожала плечами Бартош.

Она прошлась до стены, присела на корточки. Провела тканью по лакированному деревянному бруску, что тут плинтусом служил. Продемонстрировала: безупречно белая материя таковой и осталась.

— ЧТД, — Арктика распрямилась. — Ждали тут твоего приезда, за хозяйством следили тщательно. Цени.

— Ценю! — я прищелкнул языком. — Нелид, принимай благодарность. И покажись уже, можно, все свои.

Нечистик ожидаемо выбрался из-под скамьи. Себя он тоже слегка привел в порядок. Подлатал одежки, чтобы края не махрились и швы не расходились. Шевелюру чуток обиходил, бороду подровнял. Тоже, наверное, чтобы в грязь лицом не ударить.

— Драсьте, — буркнул Нелид, сделал своими глазюками «хлоп-хлоп», добавил емкое. — Дела.

И укатился прочь. А мы принялись обживаться.

К вечеру мы успели раскидать вещи, приготовить еду (Таша), натаскать воды и организовать нам баньку (я), собрать два лукошка ягод: крыжовника, малины и красной смородины (Нелид).

Банника у нас на хозяйстве не наличествовало.

— Ентово хозя... Демьян отпустил, — удалось вытянуть из домового. — На том берегу баенку ажно каменную правили, Демьян и помог, слово нужное нашептал хозяину.

Так что все сам, своими ручками. И — местами — на своем горбу. Зато попарились от души, всю дорожную грязь в парилке оставили.

Таша из парной голышом пронеслась до мостков по деревянному настилу и скользнула белой рыбкой в ледяную воду Вейнки. Тут-то я отдельно порадовался персональному спуску, крутому подъему и высоким деревьям. Мне этой фарфоровой красой любоваться можно и нужно, а прочие деревенские пусть даже не облизываются.

Меня она тоже звала окунуться, но я предпочел не тревожить водного хозяина. Бдил с берега, пока подруга не наплескалась.

— Чтобы в русалки не пристроили, — обосновал свое стояние на мостках в одном полотенце на бедрах.

— Я в русалки не гожусь, — приняла мою руку Бартош. — Можешь на этот счет не тревожиться.

— А если ногу сведет? — я присел, протянул руку ей навстречу. — Вода холоднющая.

— Мою не сведет. Спасибо.

С моей помощью она выбралась на старенькое, но совсем не трухлявое дерево. Собрала руками длинные волосы, выжала из них воду. Я же созерцал ее аккуратную фигурку. Солнышко, скатываясь к горизонту, подсветило капли на коже так, что вся девушка ненадолго засияла.

Хорошо, правда хорошо, что мы вместе поехали в Псковскую область, Гдовскую губернию.

К вечеру заявился к нам на огонек румяный, радостный Кирилл. Узрел Арктику, икнул и замялся, пряча что-то за спиной. Я подмигнул деревенскому приятелю и сделал приглашающий жест.

Таки не девочку-ромашку я привез из города, а опытную девушку-крупье. Ее не испугать самогонкой после всех казиношных попоек. Мы порой так насиживаемся, что под конец пьянки в организме алкоголя чуть ли не больше, чем крови. Не хвастаюсь, констатирую.

Словом, первый вечер в деревне у нас удался. Омрачало его только отсутствие Лиды, девушки Кирилла. После июльского происшествия она не решилась вернуться в деревню. По словам Антонова, Лидию колотило при одной мысли о встрече с соседкой.