Боря просто не проснулся тем утром. Чего стоили мужику вторые похороны подряд (не про финансы речь), сложно вообразить. Валентина, похоже, окончательно утратила связь с реальностью. После всего Жорины уехали: Олег буквально впихнул воющую жену в машину.

На годовщину Олег приехал один. Выглядел плохо, до деревни добирался, похоже, на перекладных, общественным транспортом. Анастасия Николаевна предположила, что дела у него пошли не очень, потому как голова была занята другим. Горе придавило.

— Я пропустила его отъезд, — завершила рассказ о семейной трагедии вящая. — Жаль их. И ушедших, и тех, кто остался с этим жить. А с домом после того, как Жорины съехали, стало... непонятно. То птиц дохлых у забора найдут, то чья-нибудь животина пропадет. Пошли шепотки. Я ходила, смотрела. Хладно и горестно, так скорби в доме столько приключилось. Запретила всем приближаться без нужды и особенно соваться внутрь. Постоит домина, все само уладится со временем.

— Яре тоже запретили? — скептически выговорил я. — И как, сработало?

— Ей много дозволено и мало дадено розги, — нахмурилась бабушка Яры. — Удумала она на храбрость испытать себя да приятелей. Испытала...

— И теперь вы решили кардинально подойти к решению проблемы, — озвучил я посыл, с которого весь разговор и начался. — А почему вы сами не...

— Мертвое, — перебила меня ведьма. — Не по мне. Мне бы живое удержать, порядок в округе. Взялась бы, куда деваться, да тут ты...

— Такой красивый, — уже я ее перебил, не сдержался.

— Добрый молодец, ликом красен, сутью ярок, — чуть заметно усмехнулась вящая. — Выжги дом. Огонь очищает. Я в долгу не останусь. Слово даю.

Наверное, я бы согласился. И не для получения преференций от ведьм, а ради здоровья детей, душевного и физического. Реально, Мишка тоже трясся бы сегодня в ужасе, не утяни мы его с собой на посиделки у костра.

Меня остановили искорки: легкие ало-золотые просверки перед глазами на последних репликах Анастасии Николаевны. Конь огнегривый давал понять, что не все, говоримое ведьмой, истина. Мир Ночи не лжет, однако, можно умолчать о какой-нибудь мелочи или чуточку сместить акценты.

— Мне нужно подумать, — дипломатично сообщил я. — День-другой. Посоветоваться. Тянуть с решением не стану, равно как и суетиться.

Вящая стиснула рукоять трости так, что пальцы побелели.

— Со светлой-пресветлой тетенькой? — холодно спросила Анастасия Николаевна. — Яра про нее сказала. Ты кого в наш край привез, десница пламени?

Замялся. Что не так с Ташей? Я всю дорогу ее как раз за ведьму держал, только не втянутую в ковен и потому... Неиспорченную, что ли.

— Так ты и сам не знаешь, — глухо посмеялась ведьма, точно ворона закаркала. — Тем интереснее.

— Рад, что угодил, — вернул ей смешок.

— Не тяни с моей просьбой, племянник Демьяна, — вящая совсем ушла от обращения по имени. — Не тяни. Кто знает, кого следующего туда занесет помериться отвагой?

Как мысли про Мишку прочитала ведовка старая!

Разговор она сочла оконченным, и удалилась. Я же пошел будить Арктику, потому как одна голова хорошо, а две лучше. Три (с подключением к вопросу еще и Кирилла) — уже Змей Горыныч.

Антонова загрузить проблемой я решил потому, что без объяснений он не поймет, почему должен держать в поле зрения племянника, не пускать того к сверстникам. А Миша наверняка будет рваться, хотя бы для того, чтобы узнать, как у тех прошла ночная вылазка.

— Надо проверить дом, — как-то так вышло, что мы все втроем пришли к общему мнению, Таша его просто первая озвучила. — Своими глазами посмотреть. Удачно, что мы захватили фонарики.

Это она так намекала на свою способность зреть незримое да сокрытое. Согласился: я так тоже могу, но мне обязательно нужно через истинный огонь глядеть. Тогда как у Бартош это функция по умолчанию.

Фонари — это исключительно Ташина инициатива. Она прихватила в поездку парочку еще тех осветительных приборов, что мы под Инженерным замком использовали. Налобные фонари тогда доказали свою удобность.

— А я? — огорчился Кирилл. — Снова стеречь? Андрей, что за дела?! Я же лучше собаки!

— Лучше, — приободрил я соседа. — Утащи его в лес на весь день или к этому вашему Велику на великах. Нагуляй парня так, чтобы к вечеру упал и уснул без задних ног. Вот так ему точно будет не до глупостей.

— А я в течение дня, если ты не против, навестила бы пострадавших детей, — Бартош вперила в меня требовательный взгляд; можно подумать, я бы ей запретил. — Если получится, немножко успокою и подлечу их. А там кто-то из них, возможно, вспомнит, что их так напугало.