— Ну, так вот, — продолжил я, — вы выполнили свою часть сделки. А я дал вам свое слово, — спецом подчеркнул: «свое слово». Будет знать! — что в этом случае сделаю всё, чтоб ваша дочь поскорее вышла замуж. Подразумевалось, за человека, — не удержался от усмешки я, — а не за морских тварей.

— Что ж... Вы преподали сегодня урок благородства, я оценил это, — граф церемониально раскланялся.

— Асгейр! — долетел до меня недовольный окрик Сигмунда, — Ты НАМ помочь не хочешь?

Я аж вздрогнул.

— Извините граф, — я отделался кивком, в духе белогвардейских поручиков из старых фильмов, — дела. А вам стоило бы позаботиться о ранах.

Орки, раздевшись, занялись разгрузкой корабля. Летисия, как и пристало благородной даме, с лёгким румянцем отвернулась от берега.

— Давай, парни, выгружай! Не вышло ничего у этих беложопых троллей! — во всю руководил разгрузкой Кнуд. — Вытащим нашего «Ворона», залатаем. Как новенький будет.

Мне попался на глаза Эйнар.

— Спасибо, — подошел я к парню. Хоть и вел он себя всю дорогу как гавнюк, но подставленное весло, по идее, спасло меня от путешествия на дно морское.

Эйнар поставил к общей куче ящик, что тащил на плече, распрямился, окинул меня недовольным взглядом.

— Орки своих не бросают, — дернув щекой бросил он мне.

Отвернулся, чтоб идти за новым грузом. Задержался.

— Рерик погиб, — проговорил он не поворачиваясь.

— Да ты что? Как?

Признаться, когда всё завертелось, следить за соседями времени не было.

— Тот берсерк, что спрыгнул к нам на палубу, а потом подрубил борт... Сбросил его в воду.

Во блин. Я и не заметил! Хоть Рерику я и желал смерти, правда не так как волосатому уроду, но и радости какой-то не испытал.

— Давай, говори, чего делать, — подошел я к Сигмунду.

— А сам не видишь? — окинул меня неприязненным взглядом брат. — Корабль разгружать надо.

— Асгейр, ты лучше узнай-ка у графа... — Фритьеф, уже несколько минут вглядывающийся куда-то в глубь острова показал рукой, — что это за отряд?

Мы с Сигмундом обернулись.

Ворон пристал в той части вытянутого островка, на которой расстилалось поле. И сейчас на это поле из леса выходили, строясь, какие-то военные. Явно люди.

______________________________________________________[1]Эртуг (сканд. мера веса) — 9,1 гр. Солид — 4,55 гр.золота

— Может быть тогда вот эти, — я показал графу на строящийся вдалеке отряд, — ваши люди?

Граф Холид сидел на земле, а Летисия уже сняла с него верхнюю одежду и какими-то лоскутами перевязывала раны.

Да, жизнь у графа видать была та еще! Множественные шрамы покрывали торс. Вот она судьба, того кто выбрал воинский путь в этой жизни, ничего не поделаешь. Впрочем, эту «роспись» на теле я уже тоже успел примерить.

Граф, отстранив дочь, чтоб не загораживала, вгляделся туда, куда я указывал.

— Далеко... Не вижу. Глаза уже не те, — как бы оправдываясь оглянулся он на меня. — Но клянусь тебе, что я никаких распоряжений на счет подобного не давал.

Хм...

— Может местные? — высказал предположение я.

Я-то видел хорошо, до новых персонажей было метров четыреста, не более. Около трех десятков или чуть больше пехотинцев. Дюжина верховых.

— Вижу баннер, — подсказал я графу, — желтое поле, разделенное на два. Левый верхний угол — расколотая пополам башня, правый нижний — орел, типа имперского.

— Это сэр Ланц, милорд, — тут же подсказал Ральф. Его тоже уже перевязали, и, хоть пошатываясь, но он стоял подле сидящего на земле сюзерена.

— Да, это его герб. Что он здесь делает?

— А сейчас сами у него и спросим, — сказал я, наблюдая как группа верховых, человека четыре, не больше поскакала вперед.

Когда подъехали ближе, я наконец рассмотрел, что впереди скачет натуральный рыцарь, какими я их и представлял. Кираса, развитые наплечники, всё по местной традиции бронзовое, как и горшкообразый шлем. Не то, что все эти открытые каски местных! Вот щит у него был сравнительно небольшой, треугольный, зато копье... Да, это было рыцарское копье, к которым я привык по своему времени! Толстое, длинной метра три наверно, не меньше. Этим точно не будут тыкать, схватив верхним хватом. Это зажмут подмышку, да с разгона...

Сопровождал его, как видимо тут и принято, совсем пацан в коричнево-желтой одежде, державший баннер. И двое почти таких же железяк, как и предводитель, с такими же копьями.

Граф поднялся на ноги. Ральф стал рядом, положил руку на эфес меча. Оставшиеся дружинники, большинство без щитов и копий, многие еще и без шлемов, встали плотной стеной позади.

— Сигмунд, Фритьеф, — крикнул я своим, — к нам какие-то гости, и наш граф их не звал. Говорят — женишок нашей пленницы.

— К оружию, парни! — тут же прогремел голос ветерана.