Там же сосуды? Там нервные окончания? Дикий вой, послышавшийся из-под бронзового ведра, подтвердил догадку.

Сдохни, сука! Сдохни!!!

Наконец, я куда-то попал и наконечник застрял, видимо хорошо вошел в кость, вырвать копье не получилось.

Нафиг, я выпустил застрявшее оружие, отшвырнул мешавшийся щит, сползший на предплечье в процессе вбивания стального кола в задницу противника, и выхватил из-за пояса топор.

На-на-на! С оттягом я несколько раз обрушил обух на шлем противника.

Что чувствовал человек под шлемом — не знаю. Шлем выдержал, лишь слегка проминаясь под ударами легкого топорика.

Ну тогда так! И я рубанул острием под шлем.

Ничего. Лезвие, скользнув по наплечнику ударилось в шлем.

Тогда так! Я рубанул в сгиб локтя, очень удачно вскинутых рук. Видимо инстинктивно противник хотел защитить голову.

И так! Переведя замах, я засадил топор аккурат подмышку бронзовой статуе.

Ага! Нет у тебя там брони, нет! И еще раз!

Полетели брызги крови.

— Асгейр, назад! Назад!

Мне словно звук включили. Сколько мне уже орут?

Бам! Ощутимый удар в плечо заставил вернуться в реальность, и бросить взгляд по сторонам. Возле строя добивают третьего латника. Его лошади тупо подрубили копыта, видимо кто-то с секирой, самого стащили на землю и сейчас превращали тушку в рубленную котлету.

Чвяк, чвяк, чвяк, бам-м!

Три стрелы вонзившиеся в землю возле, одна угодившая в доспехи поверженного врага мигом отрезвили. Лучники!

Вон они, вышли вперед и вновь натягивают луки.

Я метнулся назад... Не успею.

Щит!

Бросился к нему, подхватил. Вовремя! Несколько ударов в щит и рядом.

Назад! Бегом! Быстрее!!!

Успел даже подхватить арбалет, попавшийся по дороге и, как заяц, бросился к своим. Сколько стрел попало в щит пока я бежал то, казалось бы, короткое расстояние, не знаю. Ожгло икру, но я бежал, бежал и вот уже ряд щитов расступился, пропуская меня внутрь строя. И только здесь я позволил себе упасть.

— Помогите ему!

Кто кричал? По-орочьи или по-человечески? Я не понял.

Я с жадностью хватал воздух, которого так не хватало моим легким, пульс лупил в висках, в затылке, во всём теле, в глазах висела красная пелена.

Жив! Жив! Жив! Билось в сознании.

Кто-то вырвал стрелу из моего плеча, я даже боли не почувствовал. Так же поступили со стрелой в икре.

Потом мне помогли подняться. Один из дружинников графа — немолодой, бородатый мужик. Он мне что-то прокричал, типа «беги назад» и бросился догонять строй.

Да, «наши» уже бежали вперед. Закрываясь щитами, крича про Одина, Тора и Спасителя, они атаковали стоящий вдалеке строй людей, и вражеские лучники бросали свои позиции, стараясь поскорей укрыться за своими копейщиками.

Потом меня бинтовала Летисия. Хотела снять сапог, но я попросил лишь замотать потуже, а потом и сам взялся за бинтовку, надеясь, что и так мягкое голенище пережмет рану, останавливая кровь. Дальше в импровизированный лазарет прихромал кто-то из дружинников, и девушка переключилась на него.

А я, в каком-то оглушённом состоянии, не очень хорошо соображая, поднялся. Отстранил Кнуда, подобрал валяющийся на земле арбалет и похромал туда, где уже сошлись два строя, «наших» и не наших. И где мой арбалет мог еще сослужить службу, может быть оказавшись одним из камешков на весах победы.

Всю золу из погребального костра высыпать в море не стали. Зачерпнули шлемом четыре горсти, а остальное присыпали землей. Получился небольшой холмик на берегу. Не курган, конечно, да и размоет, наверно, когда дожди пойдут.

Люди своих погибших закопали подальше от нашего кургана. Всё-таки они — люди, а тут какие-то богомерзкие обряды, чуть ли не сатанинство неприкрытое. Шесть оструганных столбиков, с вырезанными на них символами Спасителя встали с другого края поля, будто и не в одном строю эти разумные пали, сражаясь бок о бок, прикрывая друг друга и умирая один за другого. Зато, рядом с другими, многочисленными могилами их сородичей, что как раз и убивали их вместе с теми, с кем теперь смерть разъединила. Вот такая усмешка: выверты жизни объединили ранее смертельных врагов, поставив в один строй и бросив в бой на вчерашних братьев. А смерть снова помирила и расставила по своим местам.

Погиб Торольв. Его смерти я не видел, лишь после боя нашли труп нашего правофлангового. Парня пришлось вытаскивать из-под туши лошади, что рухнула прям на него. После чего его изрубили уже на земле.

Стоящий в строю рядом с ним Берси выжил, но получил многочисленные ранения, и, по-видимому, оклемается не скоро, раз и на третий день после битвы не приходил в сознание.

Их фланг попал под удар конных, что поначалу, увидев смерть Ланца рванули наутек. Но зачем-то вернулись, когда их, по правде говоря, уже сбросили со счетов. Как оказалось — напрасно.