Глаза в глаза. Что Лера видит в моих, не знаю, так же как не знаю, что я вижу в ее. Но главное, что там точно нет сожаления. Не знаю почему, но от этого легче. Да, мы сорвались. Но сейчас это было осознанно. Более по-настоящему, что ли.

– У тебя красивая улыбка, - подмечает она, а я даже не понял, в какой момент начал улыбаться.

– А ты вся красивая, - отвечаю, - от кончиков волос до кончиков пальцев, - беру ее ступню и аккуратно массирую. От моих действий Лера сильно удивляется. А затем начинает дёргаться.

– Щекотно?

– Наоборот, слишком приятно, - тихо отвечает она.

Слишком.. Всего слишком. Она права.

Но сегодня убежать я ей не дам...

– Глеб, - зову я, кутаясь в халат, пропитавшийся запахом цитруса.
– Я не понимаю себя, не понимая тебя. Что с нами?

Господи, я не верю в то, что совсем недавно происходило в коридоре. Хотела поговорить, приехала с самого утра, но стоило увидеть Глеба, как нас просто бросило в объятия друг друга.

Безумие, жажда, никакого контроля.,. Это неправильно.

Глеб отрывается от приготовления кофе и поворачивается ко мне. Мне снова стыдно, но не из-за того, что я изменила мужу. А потому... Потому что мне это понравилось! И я бы повторяла снова и снова. И... еще раз снова.

Мне стыдно за свои желания, за свои дикие стоны, за расцарапанную спину Глеба. Такое не могло произойти со мной, как мне казалось,

– Это, Лера... И есть мы.

Глеб подходит ко мне, смотрит сверху вниз и, чуть наклонившись, ведет большим пальцем по моей нижней губе.

Глаза в глаза, и у меня появляется желание приоткрыть рот, чтобы провести языком, почувствовать Глеба еще и так в себе,

– Ты не вернешься к нему, - твердо говорит он, Тон ни в коем случае не приказной, но слишком уверенный.
– Обещай, что не вернешься,

Вся ситуация снова обрушивается на меня лавиной. Нет больше этого безумного мира, где мы с Глебом вдвоем. Как будто я не замужем, как будто он ненавидит моего мужа, как будто все так, как надо...

– Не могу я так, - отталкиваю мужскую руку.
– Я должна поговорить с Костей. Объяснить, что...

А что в принципе я могу ему объяснить? Попытаться оправдать себя? У меня нет подходящих слов. Да и любую другую на моем месте я не стала бы оправдывать.

Глеб все так же нависает надо мной. И это давит, словно он не оставляет мне выбора. Будто уже заклеймил собой.

Но при этом это не вызывает у меня жёсткого протеста. Скорее тоску, ноющую боль в районе сердца.

Что делать - я не знаю. Господи, вот почему все так?

Глеб наклоняется еще ниже и вдруг неожиданно касается губами моего виска. Целует медленно и нежно. И в этом невинном поцелуе чувств намного больше, чем было между нами несколько мгновений назад,

– Что у вас произошло с Костей?
– спрашиваю я.

Хочу перевести тему, подумать о чем-то другом. Да и мне надо понять, надо разобраться. Я сейчас разрушаю то, к чему шла осознанно и взвешено, А потом появился Глеб - и меня захватило безрассудство. Я должна знать, что это взаимно, что все шаги, которые он делал по направлению ко мне, были продиктованы таким же неконтролируемым желанием.

– А он тебе не рассказывал?
– Глеб возвращается к приготовлению кофе,

– В двух словах, - нахмурившись, отвечаю и рисую указательным пальцем узор на столе.

Глеб неожиданна усмехается:

– Процитируешь?

Глубоко вздыхаю и отвечаю:

– Что вы вместе начинали бизнес. Потом ты женился, но твоя жена,..
– мне трудно это говорить, словно холод сковывает, но я все же выдаю тихим голосом: - Влюбилась в Костю. Через какое-то время она погибла в аварии, а ты.,, в общем, начал пить и потерял почти все, чего до этого добился. И во всем этом ты обвинил Костю,

– Интересная версия, - холодно произносит Глеб, Ставит на стол две чашки с кофе.
– Только вот не полная.

– А что в ней не так?

Глеб садится напротив.

– Во-первых, это не она влюбилась. А Костя. Прохода ей не давал, и она сдалась под таким натиском. Может, молодая была, глупая,...
– Глеб фыркает, пытается улыбнуться, но ему тяжело.
– А во-вторых, в аварии она погибла не одна. Но самое главное другое - кто был виноват в этой аварии.

– Кто?
– мои пальцы резко леденеют, даже чашку взять не могу, И чувствую, что услышу сейчас что- то жутко неприятное,

– Костя виноват. Он был за рулем,