– У тебя есть доказательства?
– Боже, что я спрашиваю? Разумеется они у него есть. Иначе бы он не ответил так уверенно на мой предыдущий вопрос, - Прости, я не хотела...

– Понимаю,

Но я просто не могу поверить, Мой муж виноват. И промолчал. Всякое в жизни случается, автоаварии не редкость, и часто бывает, что они нелепая случайность, стечение обстоятельств. Если бы Костя мне признался сразу - я бы поняла, А сейчас... Муж как будто боялся мне рассказать, не хотел ворошить прошлое.

Неужели все на самом деле было так? Неужели мой муж соблазнил жену друга? Ну у меня это совсем не вяжется с образом Кости...

Опускаю глаза и спрашиваю:

– А кто еще погиб?

– Ребенок. Скорее всего, мой... но я не уверен.

Чашка, которую я наконец смогла поднять, тут же падает на стол. Не разбивается, однако кофе растекается по светлой поверхности тёмной лужей. Вскакиваю, хватаю полотенце, что висит у раковины. Вытираю стол и ошарашено спрашиваю:

– Он что, мог быть Костиным?

– Мог.

Глебу нелегко дается этот разговор. Но я все равно не верю... Не верю, что не видела человека, за которого вышла замуж, Да, это все было давно, люди меняются, осознают свои ошибки. Но Костя и такое... У меня в голове не укладывается!

– Глеб...

– Молчи, Лера, лучше молчи.

Даже просить не надо, у меня и так дар речи пропал. И снова эта боль во взгляде Глеба, а в моем - сожаление.

Я сама сбрасываю халат на пол, забыв о кофе.

– И не жалей меня сейчас, - говорит Глеб, глядя, как я усаживаюсь на стол.

Я не жалею никого.

Просто хочу. Пока у нас еще есть время. Пока мы здесь и оторваны от мира. А потом... Даже не могу пока думать, что потом, потому что сейчас я снова в крепких объятиях, где чувствую себя защищенной.

Пока эту идиллию не прерывает звонок моего телефона...

– Черт!
– ругается Лера и нервно слезает со стола. Идет голой до входной двери, туда, где осталась ее сумка.

Любуюсь ее видом сзади и кайфую оттого, что эта девочка совсем не стесняется своей прелестной наготы.

Она отвечает на звонок. Говорит обычным голосом, но по обрывкам фраз трудно понять, о чем идет разговор.

Я почему-то даже не сомневаюсь, что ей звонит Костя. У него всегда была эта удивительная способность - давать о себе знать не вовремя.

Ну а еще он любил и, по-видимому, любит до сих пор недоговаривать. По сути, он рассказал Лере главное о нашем с ним общем прошлом. Вот только утаил детали. Это так в его духе.

А детали-то главное. Из них складывается пазл. Нет одного кусочка - и ты не всегда увидишь всю картину в целом.

Прохоров убил мою жену. Убил, как он сам говорил, свою любимую. И ребенка. Пусть это было не преднамеренно. Пусть. Но это нисколько его не оправдывает...

И я точно знаю, что страдал он после этого недостаточно. Слез его я не видел, тоски и сожаления тоже. Это я всю душу себе выжег, глотку спиртным заливал и полгода жил в аду. А вот Костя... бля, да он даже в аварии почти не пострадал - пара ссадин и ушибов. Разве справедливо?

Смерти его я не хочу. Не мне решать, кому жить. Но вот как жить - я могу поспособствовать, если вселенная забыла о справедливости.

У каждого из нас своя правда, которая, возможно, давала сил нам двигаться дальше. Но Костя слишком быстро все забыл. И с помощью Леры я хотел напомнить ему, что такое потеря. Только хуже не смерть любимой женщины, а осознание, что она тебя разлюбила. Вот этого я хотел добиться... И ведь получается, хоть я и отказался от своего плана.

Лера возвращается на кухню. Коротким у них вышел разговор. И по ее лицу не могу понять, что она сейчас чувствует. О чем примерно думает. Немного смурная, с грустной улыбкой.

Что она ему сказала?

И что он ей ответил?

– Костя?
– спрашиваю я, и она кивает.
– Потерял тебя?

– И, скорее всего, навсегда, - Лера плавно ступает по блестящему полу, руки держит сзади.
– Я знала, что можно очень быстро влюбиться в человека, - Лера уже стоит рядом и смотрит мне в глаза, - но не знала, что можно так же быстро разлюбить, - она проводит правой рукой по моей щеке, ниже, по шее, и вот ее ладонь уже лежит на моей груди слева.
– Ты же ее простил? Потому что не смог разлюбить?