Шрифт:
– К нему?
– доносится сипло в спину.
В эту секунду я понимаю: Костя не меня боится потерять, а того, что я уйду к его бывшему другу. Для него это будет проигрыш всухую,
А значит, я приняла правильное решение, Независимо от того, куда я уйду или к кому.
– Это не важно, Прощай, - бросаю я быстро и также быстро выхожу на улицу.
Что странно, Костя больше не проронил ни слова. Да мне этого и не надо. Как и ему.
Иду к воротам, прохожу через калитку, снимаю машину с сигнализации, открываю багажник и тут... Черт! Меня же Глеб должен ждать.
Оглядываюсь и вижу чуть дальше припаркованный автомобиль. Наверное, заметив меня, из него выходит Глеб. Сперва на его лице появляется улыбка, но когда он видит, как я начинаю нервно запихивать чемодан в багажник, она молниеносно сползает с лица.
Глеб останавливается и хмурится, медленно двигаясь ко мне. Нет, я не переживу сейчас еще одного разговора.
Наконец-то чертов чемодан влезает, я захлопываю багажник и, видя, что Глеб ускоряет шаг, прыгаю в салон, тут же заблокировав двери.
Руки дрожат, когда я пытаюсь вставить ключ зажигания, а перед глазами пелена. Наконец-то слезы вырываются наружу. Не смотрю на Глеба, не могу.
Поднимаю глаза в зеркало заднего вида, сдаю назад и резко разворачиваюсь, задевая о столб задний габарит.
Я гоню как сумасшедшая, боясь, что Глеб уже близко, за мной. Телефон в сумочке разрывается, но я даже не смотрю на имя вызывающего абонента, только сильнее давлю на газ...
Глава 39 Глеб
Все эти три с половиной часа я не нахожу себе места.
Почти час я провожу в ресторане, где Вахтанг что-то мне рассказывает, но я его совсем не слушаю. В голове крутятся другие мысли. Другое меня сейчас беспокоит, а не наш завод.
Еще и под ложечкой сосёт, как в предвкушении чего-то нехорошего. Чувствую, всеми фибрами и клеточками своего тела - что-то не так. И будет только хуже. В доброе и светлое будущее я не верю уже давно. А тут надежда появилась, призрачная, тонкая. Я цепляюсь за нее, ощущая то, что давно уже не ощущал. Неужели зря? Любовь или нечто, сильно на нее похожее, уже глубоко во мне. Твою же мать! Но я так боюсь все сглазить, упустить...
Вот, допустим, уйдёт она от мужа. Мы поедем ко мне. Начнем жить вместе... с трудом себе представляю это. Потому что я привык быть один. Я привык страдать. Привык, что я и счастье давно разошлись в разные стороны. Я не умею дарить любовь, я разучился.
Да и просто так Костя Леру не отпустит. Как бы он ей не навредил, и не только морально, но и физически. С лестницы она уже падала по его вине. И пусть Лера это отрицает, но факт остаётся фактом.
– Глеб, ты тут?
– Вахтанг щёлкает пальцами перед моим лицом.
– Не совсем, - хмурюсь, а потом оглядываюсь, словно кого-то потерял. Могу потерять. Упустить свой шанс. Возможно, последний.
– Э, дорогой, да ты, походу, крупно вляпался, - усмехается мой грузинский друг.
– Во что?
– я не сразу понимаю, о чем он говорит.
– Давно тебя таким не видел. Любовь творит чудеса.
И угораздило же меня ляпнуть в трубку о любви. А Вахтанг все запоминает, все замечает и использует.
– Какая любовь в мои-то годы?
– фыркаю и кручу в руках чашку с кофе, уже сбился, какая она по счету. Кажется, кофе во мне больше, чем крови,
– Как говорил классик? Любви все возрасты покорны. Главное - ее увидеть. Почувствовать.
Спорить не хочу, потому что глупо. Вахтанг умеет видеть меня насквозь. Да и обычно не отказываюсь я от своих слов. Да, возможно, я погорячился, но слово не воробей, как гласит мудрость.
– Ладно, поеду я поработаю, - смотрю на часы и поднимаюсь.
– Одно плохо, дорогой, - останавливает меня Вахтанг, когда я уже берусь за ручку двери, - ты увел ее у мужа. Ты сам стал тем, кого ненавидел.
Не в глаз, а в бровь. И от понимания того, что мой друг прав, становится тошно. Противно.
Ухожу. Спешно иду к машине, еду на фирму. Но и там легче не становится. Веду переговоры, читаю договоры, подписываю... а перед глазами стоит Лера. Ее образ, глаза, улыбка. В ушах звучит ее голос. Кожа ощущает прикосновения ее нежных рук.,.
Нет, все-таки эта девушка стоит того, чтобы полностью ей отдаться. Чтобы научиться вновь быть счастливым. И делать счастливой ее.
И я не Костя. Таким, как он, я не стану.