И с этим стуком будто что-то внутри меня лопается. Копилось, копилось, копилось... И плотину прорывает. Я чувствую, как по щекам катятся слезы. Отворачиваюсь, пытаясь спрятать эту маленькую слабость, но Вахтанг говорит:

– Показывать эмоции - это не предосудительно. Ты все-таки живой человек, а не робот.

– Но все-таки мы на работе, - отшучиваюсь.

Не хочу, чтобы меня жалели. В голове так и вертятся на повторе Сонькины слова.

– Лера, что с тобой происходит в последнее время?

Вахтанг поднимается и идет к чайнику в углу кабинета. Не торопит меня с ответом, заваривает нам кофе и возвращается на место. А потом подмигивает мне с хитрецой и достает из внутреннего кармана пиджака маленькую бутылку коньяка.

– Я за рулем, - улыбаюсь в ответ.

– Ой, я вызову тебе такси. Ничего не случится с твоей машиной за ночь на стоянке.

Спорить с Вахтангом иногда бесполезно. Он не дает мне даже ответить. Наливает щедро в наши чашки коньяка и поднимает свою.

– За то, чтобы все наладилось.

Мы чокаемся, и я делаю глоток. Тепло разливается внутри, и становится так хорошо. Я откидываюсь на спинку офисного стула и закрываю глаза. Напряжение с каждым глотком все больше и больше отступает.

– Не поделишься?
– нарушает молчание Вахтанг.

– Да кому нужны чужие проблемы...

– Ну, Лера, - даже с какой-то обидой тянет он.
– Мы же друзья, а друзья и нужны для того, чтобы слушать друг друга.

– Мне муж развод не дает, - ограничиваюсь одним предложением, но Вахтанга это не устраивает.

– Я разводился три раза, - его неожиданное признание заставляет меня в удивление поднять брови.
– Первый брак был еще молодой, нам по восемнадцать лет, хоть мы и были знакомы с пелёнок, дружили семьями, но друг к другу относились скорее как брат к сестре. Развелись в двадцать. Оба довольные своим решением, а вот наши семьи нет. Там чуть до проклятия от старшего поколения не дошло. Убедили их, смирились. Второй раз я женился в двадцать пять. Родили сына, но прожили тоже не долго. В тридцать два я пошел под венец в третий раз. Десять лет прожили. Со всеми бывшими у меня более-менее тёплые отношения.

Какая, однако, насыщенная личная жизнь была у Вахтанга. А что, горячий грузинский парень. Несмотря на седину на висках, лицо и мимика у него как у молодого парня. Свое такое очарование.

– У меня первый брак. И именно брак от слова "бракованный", - печально вздыхаю я и допиваю содержимое своей чашки. Вахтанг молча наливает мне уже чистый коньяк, а затем, как волшебник, достаёт из того же кармана конфетку, кладет ее передо мной.

– Замуж выходила же по любви?

– Мне так казалось, - опять вздыхаю.

– Ничего, ты молодая, красивая. Все у тебя еще будет, - он добродушна улыбается.

– Развестись бы поскорее. Он же нарочно все тянет, издевается, - признаюсь я, от чего Вахтанг хмурится.

Рабата после коньяка пошла бодрее. У меня как второе дыхание открылось. О муже, который все никак не станет бывшим, не думала совсем

Домой возвращалась поздно и, от греха подальше, на такси. И только я приняла душ и с комфортом устроилась на кровати, как у меня начал трезвонить телефон. Костя. Вот чего человеку неймётся?

Звонок сбрасываю. Но он звонит вновь. Опять сбрасываю. И так три раза. Когда Костя наконец-то понимает, что разговаривать с ним я не желаю, на телефон приходит сообщение:

"Давай завтра поужинаем в ресторане "Фламинго'' и нормально поговорим'.

Злюсь, выравниваю дыхание. Ресторан он предлагает, между прочим, мой любимый. Запомнил.

"Не хочу тебя видеть", - отвечаю и выключаю телефон. Будильник сработает даже в таком случае.

Ложусь, пытаюсь заснуть, но сон не идет. Верчусь, кручусь и психую. И так почти всю ночь.

Вследствие чего утром я никакая. Даже кофе не может меня нормально взбодрить. Но на работу ехать надо.

Лишь оказавшись на улице, вспоминаю, что машина моя стоит у завода. Чертыхаюсь вслух, не стесняясь мимо проходящих людей, и еще десять минут убиваю на ожидание такси.

Ещё один день нервов. Но в обеденный перерыв приходит неожиданное сообщение. Даже сразу кажется, что у меня галлюцинации.

"Я дам тебе развод".