Всех удивил Васильев. Вдруг он попросил слова: "Хочу поднять тост".

– Не тост, а бокал, - крикнули ему.
– Тост не поднимают, а пьют.

– Неверно, - перебил кто-то, - не пьют, а предлагают...

– Ну, кажется, здесь никто толком не знает, что делают с тостом.

– Произносят, - сказал Николай Прокофьевич.

– Хочу поднять бокал, - сказал Васильев, - и произнести тост.

– Валяй.

Васильев встал, поднял рюмку и прищурился.

– Пью за то, чтобы никто из здесь сидящих не сел. Вот так тост! Гости частью засмеялись, частью были шокированы. В общем, смутились. Кто-то выпил рюмку, кто-то отодвинул свою.

– Ай да дурак, - шепнул Юра Косте.
– Как ты думаешь, это он по наивности или нет?

– Черт его знает. Ничего нет загадочней души дурака. Разве что душа подлеца.

– Ну тут-то уж нет никакой загадки.

– Нет, как раз загадка глубокая. Ведь каждый подлец внутри себя прав. Не может же он жить, сознавая, что подлец?

– Это ты прав, пожалуй.

* * *

Гости ушли, последним - сосед Иван Михайлович. Он был пьян и целовал Надюше руку - раз за разом, не мог прекратить.

– Да я за вас... Да я за вас на тот свет пойду. Только скажите.

– Дорогой Иван Михайлович, зачем мне посылать вас на тот свет?

– А вдруг понадобится?

– Хорошо, я учту.

– Посуда! Я не то что посуду, я жизни для вас не пожалею. А вы за него замуж не выходите. Не стоит он вас.

– Да я и не думаю за него выходить.

– А то выходите, черт с ним. Посуду в приданое отдам.

– Посуду я перемою, Иван Михайлович, а Костя вам завтра отнесет. Ладно?

С трудом удалось переправить Ивана Михайловича через площадку. Стоя одной ногой в своей квартире, другой - на лестничной клетке, он все продолжал объясняться в любви. Наконец дверь за ним закрылась. Костя и Надюша вернулись к притихшему, разоренному столу.

– Правда, весело было?
– сказала она.
– Я так смеялась. А теперь вымою посуду.

– И я с вами.

Они убрали все со стола и снесли на кухню. Поставили греться воду.

– Кота нет?
– спросила Надюша.

– Какого кота?

– Домашнего. Или кошки.

– Нет. А зачем вам?

– Чтобы остатки не пропадали.

– Нет. У меня пропадают.

– А на лестнице кошки есть?

– Должно быть, есть. Никогда не интересовался.

Она собрала все остатки в бумагу и открыла черный ход. Костя вышел за ней.

– Кис, кис, кис, - звала Надюша.

В полутьме лестничной клетки, под закопченной лампочкой в десять ватт, волосы у нее светились золотыми паутинками.

Откуда-то появилась пара голенастых, ободранных котов. Воинственные, бойцовые коты, крышеходы. Они с жадностью набросились на еду. Каждый ел и рычал на другого.

"...Как в сказке, - думал Костя, - девочка, ученица феи, и при ней коты..."

Вернулись на кухню. Вода уже согрелась.

– А передник у вас есть?

"Нет у меня ни передника, ни кота", - подумал Костя.

– Чего нет, того нет. Старый пиджак годится?

– Давайте.

Надюша надела пиджак задом наперед, и он оказался ей почти до колен. Костя застегнул пуговицы у нее на спине. Она загнула рукава и стала мыть посуду. Костя вытирал.

Рюмки она перетерла сама. Дышала в каждую, протирала и глядела на свет.

– Кажется, все.

Она оглядела строй розовых рюмочек, стопки тарелок.

– Завтра отнесете это все Ивану Михайловичу. Расстегните пуговицы. А теперь я пойду домой.

– Надюша, только не подумайте ничего плохого, но зачем вам уходить? Ведь поздняя ночь, ни автобусов, ни трамваев. Я, конечно, вас проводил бы, но дело не в этом. Вам далеко?

– На Петроградскую.

– Ну вот, а вы устали. Оставайтесь-ка. Я вас уложу у соседей, я знаю, где они оставляют ключи.

– Я боюсь.

– Ну, знаете, я не пошляк.

– Да не вас я боюсь, вот смешной. Боюсь, что соседи будут недовольны, что без их ведома кто-то ночевал.

– А они не узнают.

– Как сказать? Вдруг утром приедут неожиданно, и на тебе - жилица.

– Вот и хорошо. Я вижу, вы уже согласны, вы очень мило улыбнулись. Сейчас достану ключи.

На обычном месте, на кромке дверной рамы, ключей не оказалось. Где они могут быть? Он обыскал все возможные места...

– Нету ключей.

– Ну что же, не вышло, значит.

– Надюша, будет очень глупо, если из-за каких-то дурацких ключей... Ночуйте у меня. Я могу пойти на кухню.

– Нет, зачем на кухню? Я вообще не вижу здесь ничего особенного. Ведь спим же мы в одном купе с посторонними? Я даже охотнее переночую у вас, чем у соседей.