Она слишком остро реагирует, сказала она себе, и Ингрид, и все остальные, скорее всего, тоже. Может быть, коммунисты просто нарочно себя накручивают. В конце концов, Шушниг подписал соглашение. Вполне возможно, Австрию оставят в покое; не факт, что гитлеровский вермахт сможет пересечь ее границы. Возможно, всё обойдётся. Ей никогда не придётся становиться настолько храброй. Ей никогда не придётся совершать такой выбор.

Внезапный визг шин заставил ее в тревоге обернуться, когда она увидела, как из-за угла с визгом выезжает чёрный «Мерседес», а за ним ещё один. Они направились прямо к кофейне, и Биргит поняла, что это связано с собранием. Спотыкаясь, она побежала обратно в комнату. Все повернулись к ней.

– Сюда кто-то едет, – выдохнула она. – Там две машины…

Она уже слышала, как распахнулась входная дверь кофейни, слышала крики.

Сразу же началось движение – кто-то выбегал через чёрный ход в переулок, кто-то опрокидывал столы и стулья, прятал брошюры и бумаги. Биргит искала взглядом Ингрид, но та куда-то делась. Стараясь перебороть в себе ощущение, что её предали, Биргит поспешила к чёрному входу, её сердце колотилось. Она шагнула в тёмный переулок, петлявший между зданиями, и вдруг рухнула на землю, ощутив руками и коленями мокрый асфальт и острые булыжники. Невероятно, но момент, когда могло потребоваться всё её мужество, наступил так быстро. Она бы рассмеялась, если бы не задыхалась от страха.

Кто-то, кто бежал за ней, споткнулся о её тело и, ворча, шлёпнулся рядом. Прежде чем Биргит успела что-то сказать, он вскочил на ноги и скрылся в переулке.

Всхлипывая от ужаса, Биргит поднялась и побрела по аллее, словно слепая, вытянув руки перед собой. Из открытой двери за её спиной слышались крики – кто нападал на оставшихся? Полицейские? Солдаты Отечественного фронта? Нацистские мальчишки-хулиганы? Биргит понятия не имела, но знала, что не хочет встречаться лицом к лицу с кем бы то ни было из них.

Наконец она увидела мерцание света там, где переулок выходил на улицу, и снова всхлипнула, на этот раз от облегчения.

Кто-то еще подбежал к ней сзади, грубо оттолкнув её в своем стремлении к свободе. Голова Биргит ударилась о стену, щека царапнула кирпич. Она с силой закусила губу и продолжала двигаться вперёд, как бы сильно ни кружилась голова.

Наконец она вышла на улицу, задыхаясь от облегчения. Её чулки были порваны и испачканы, руки и щека – в крови, волосы спутались. Но она была свободна.

– Эй!

Она содрогнулась от страха, поняв, что сердитый голос обращался к ней. Перед кофейней стоял мужчина и направлял на Биргит резиновую дубинку. Биргит замерла, сердце забилось где-то во рту, ноги подкосились. Мужчина шёл к ней. Она поняла, что это полицейский. Её могут арестовать. Посадить в тюрьму. Мозг приказывал ей бежать, бежать изо всех сил, но она не могла тронуться с места.

– Ах вот ты где! – Этот голос был тёплым и добродушным, и, не успев глазом моргнуть, Биргит почувствовала, как её заключили в объятия и звучно поцеловали в губы.

– Вы её знаете, оберлейтенант? – с подозрением поинтересовался полицейский, и её спаситель, а может быть, похититель с лёгкостью ответил, обнимая её за талию:

– Ещё бы не знать! Это моя невеста, позвольте её вам представить. Очевидно, её по ошибке сюда втянули. Надеюсь, вы с этим разберётесь, офицер.

Полицейский начал что-то возражать, но мужчина быстро повёл её прочь. Несколько минут они шли молча, и мысли Биргит сливались в одно сплошное пятно. Наконец он остановился и убрал руку с её талии.

– Ну вот, оторвались.

Она повернулась, чтобы рассмотреть освободившего её незнакомца, и увидела, что на нём фуражка и серая униформа лейтенанта горных войск австрийского Бундешира.

– С… спасибо, – пробормотала она. – Не знаю, зачем вы это сделали, но вы меня спасли.

– Не мог бросить прекрасную даму в беде. – Он вынул из кармана платок и протянул ей. – У вас кровь. Здесь, – он указал на её щёку, – и здесь, – на губу.

– Спасибо, – повторила Биргит, стирая кровь платком.

– Простите, что так резко, – продолжал он, – но у меня не было выбора.

Биргит не знала, что ответить, не знала, что думать о своём первом поцелуе. Её мысли по-прежнему метались.

– Послушайте, вы пережили шок. Как насчёт кофе? Я, конечно, угощаю. А потом провожу вас домой. Где вы живёте? Где-то неподалёку?

– На Гетрайдегассе…

– Как чудесно. Ну, что скажете? По поводу кофе?

Она в смятении смотрела на него. В свете всего, что произошло в этот вечер, она не знала, как реагировать на предложение этого доброго человека. А он казался добрым; у него было простое, круглое лицо и приятная улыбка, голубые глаза и чуть кривые зубы. Он не был особенно красив, и Биргит это понравилось. Доброе сердце, считала она, важнее красоты.