В какой-то момент я даже обмякла от неожиданности, распахнув глаза, и видя его - синие-синие, словно окунулась в ледяное озеро, задохнувшись оттого, что сполна ощутила аромат его тела и вкус на собственном языке.

Никто никогда еще не касался меня так – смело, жарко и жадно до прикосновений и моих чувств, словно он пытался проглотить меня, оставляя навсегда в себе, чтобы затем отрывать по кусочку долгие десятки лет, вкушая, словно изысканное лакомство.

Я дернулась всем телом, глухо ахнув и ощутила резкую боль на губах, не сразу понимая, что он укусил меня.

Резко, неожиданно и больно.

Так, что кровь брызнула тонкой струйкой, и в его глазах показалась луна, отразившись от бездонных почти нечеловеческих зрачков. А он зарычал, слизывая кровь с моих губ, и отшатнулся назад, словно делал это с последним усилием своей воли, поставив меня в снег снова.

Все еще с трудом дыша, и не понимая совершенно ничего, я смотрела огромными глазами на этого мужчину, который пошатнулся, словно внезапно опьянев, и присел на корточки, сжав в руке комочек снега, который не растаял, а превратился в лед.

Он приложил осторожно его к моей губе, отчего он тут же стал багровый.

– Беги, - прорычал он, заставляя меня заморгать и ахнуть, - Беги так быстро, как только можешь, и не смей оборачиваться!

********************

Я барахталась так сильно, что была вся мокрая!

Всхлипывая, я загребала руками волны снега, которые уже не были холодными, становясь скомканным в ногах одеялом и отброшенной подушкой, но тьма вокруг была все такой же пугающей, как и голос, который мог ласкать и запугивать одним своим звучанием, похожим часто на урчание:

– …ты всегда любила мои волосы. Могла часами перебирать их, заплетать в косу. И цеплялась своими тонкими пальчиками каждый раз, когда я был между твоих ног, лаская, пока ты не начинала кричать.

– Что?
– выдохнула я, чувствуя, как проваливаюсь снова в темноту и мрак, настолько липкие и удушливые, что едва могла дышать.

Я делала рваные судорожные выдохи, и жадно втягивая в себя воздух, который был наполнен свежестью, ароматом хвои и чистого озона, какой обычно бывает после сильного дождя.

Коже стало так приятно и легко, словно каждая частичка меня дышала и купалась в блаженстве.

Блаженстве таком ярком и сладостном, что хотелось глухо застонать, потому что оно скручивало изнутри, вытягивая из меня все соки, и наполняя вспышками наслаждения такими сильными, что они причиняли даже боль, закручиваясь тугими пружинами.

Я слышала приглушенные стоны, не сразу понимая, что это мой голос, и что я лежу совершенно обнаженной на влажной от дождя траве, содрогаясь всем телом, и хватаясь пальцами за черную копу волос, которые рассыпались по моим бедрам и ногам.

Больше не было вокруг снега.

Не было страха.

Но я снова не могла дышать, прогибаясь в спине так сильно, что казалось, будто мой позвоночник просто треснет, оттого, что ОН был рядом, держа мои ноги широко разведенными, и прижимая колени к влажной земле.

Он собирал ртом влагу моего тела своим языком так вероломно, жадно и искусно, что невозможно было молчать.

Я видела его обнаженную мощную спину, где вдоль позвоночника были изображены черные символы.

Его широкие плечи и сильные руки, на которых были такие же черные замысловатые рисунки, как и на спине.

Сотни звезд взрывались в моем теле от каждого его движения, от каждого прикосновения губ и языка, что исследовал меня настолько откровенно, насколько это только было можно.

До полного изнеможения, и моей мольбы остановиться и дать передышку, иначе я просто умру.

А он приглушенно смеялся, и даже от этого смеха я получала истинное наслаждение.

Смеха, который растворялся в лучах солнца, уходил вместе с темнотой ночи, но оставлял в моем теле тянущую сладострастную боль внизу живота, с которой я распахнула глаза, подскакивая и продолжая жадно глотать прохладный воздух раннего утра.

Я видела свою комнату, белый потолок, и часть крыш домов, что стояли напротив, но душой была не в этом мире.

Меня трясло так сильно, что я не смогла подняться с кровати, ощущая, что простыня подо мной стала влажной. Как и трусики, когда я приложила дрожащие ладони к низу живота, в буквальном смысле ощущая пульсацию собственной крови.

Я чувствовала запах его тела, что витал над кроватью, опускаясь на меня новой волной, от которой пресс напрягся так, что на животе показались капельки пота. А я снова глухо застонала, поспешно поворачиваясь на живот, чтобы уткнуться лицом в матрас и не выдать свое пробуждение спящему дому.